И разразилась гроза…

МакГонагалл тоже не промах. Должно быть, к предварительным требованиям для кандидатов на должность директора школы, относится способность подавлять мятежи взглядом. Он никогда больше не скажет дурного слова о МакГонагалл, даже если от ее вида у него леденеет кровь.

Между МакГонагалл, Грейнджер и Лонгботтомом происходит краткое приглушенное совещание, а потом его поднимают между ними двумя, на этот раз Мобиликорпусом, а не по-маггловски, и ведут в больничное крыло. По прибытии мадам Помфри его обследует, залечивает ушибы от ударов о стену, и провозглашает, что для человека, который почти час подвергался Круциатусу, в остальном он вполне здоров.

Он узнает, что, оказывается, его спасла вечная забывчивость Невилла Лонгботтома и его же маггловские привычки. Невилл забыл книгу, которую вечером собирался почитать у бабушки, и вместо того, чтобы призвать ее, они с Грейнджер, не взирая на все усиливающуюся пургу, пешком вернулись в замок.

И да, он — Невилл, потому что невозможно называть по фамилии человека, который так нежно снимает с него грязную одежду, смывает с его тела гадкий пот и снова облачает его в самое мягкое, что только можно найти. Как выясняется, в его лучшую мантию, ту, что была на нем в ночь на Хэллоуин. А потом Грейнджер накидывает поверх самое теплое манто, потому что здесь холодно и он дрожит в ледяных чертогах ужаса и полной заброшенности, размышляя о том, что могло бы произойти и что почти точно произошло бы, если б только они не вмешались.

Голос Грейнджер над ним звенит от негодования:

— Я знаю, что это ее работа, — говорит она Невиллу. — Ставлю десять галлеонов, что, если проверить сегодняшний график дежурств, там будет ее чертово имя. Кто-то должен был быть там и не явился, и это пахнет спланированным преступлением. Я должна была раньше доложить МакГонагалл о том, что эта дрянь говорила три недели назад, когда мы ходили в Хогсмид. Она все время без умолку болтала о его семье. В числе прочего о том, что Джинни Уизли мечтает запытать Люциуса до смерти. И о том, как половина аврорского департамента с удовольствием оживила бы Беллатрикс с помощью некромантии, чтобы пытать ее тоже, за твоих родителей и Тонкс. И она почти что обозвала Нарциссу шлюхой. Я просто ненавижу, когда ведьмы говорят такое о других ведьмах. Сексизм в чистом виде.

Она замолкает, чтобы перевести дух.

— Она говорила ему какие-то гадости в тот день, когда я свалилась с метлы. Сбросила его на землю и пнула в лодыжку. Я это видела, и она что-то бормотала, а он выглядел напуганным.

Они пакуют его вещи. Он переезжает. Больше не будет комнаты в Хогвартсе, они решили, что это слишком опасно.

Но где же может быть безопаснее, чем в Хогвартсе?

У Невилла с собой то, что он собирался взять на ночь к бабушке, Грейнджер уходит в свою комнату, чтобы собрать необходимое для себя. Они будут его сопровождать, устроят на новом месте и останутся на ночь.

Где?

— Дом Лонгботтомов, Ругли-ин-Пендл, Ланкашир, — объявляет Невилл, ступая в камин в кабинете директрисы. Как только Невилл скрывается из виду, Грейнджер берет Драко под руку, объявляет то же место назначения, и они вместе шагают в камин. Перед ними в темноте пролетает обычный головокружительный вихрь других каминов, и они вываливаются в просторную кухню из огромного сложенного из булыжника очага.

Их приветствует голос такой же сухой, как и у МакГонагалл, вот только акцент ланкаширский, а не шотландский:

— Что ж, все проще, чем в прошлое ЧП. По крайней мере, это не маленький ребенок.

Невилл заходит обратно в камин и снова возвращается со школьным сундуком Драко, метлой и котлом для зелий. Драко опускается на один из деревянных стульев с прямой спинкой, и его трясет в ознобе. Грейнджер растирает ему руки сквозь тяжелую мантию.

— Хорошая работа, детка, — говорит ей бабушка Невилла. — Если верить Минерве МакГонагалл, из тебя получился бы настоящий аврор.

Драко догадывается, что в устах миссис Лонгботтом подобный комплимент — вершина Олимпа.

Втроем они сопровождают его наверх, и Невилл садится на край кровати, чтобы подать ему кружку с зельем сна без сновидений. Прежде чем соскользнуть в темноту, Драко может поклясться, что чувствует, как кто-то целует его в лоб.

Глава 13

Драко просыпается в мягком рассеянном свете снежного утра. Он лежит под теплыми одеялами, а в воздухе витает аромат кофе и другие вкусные запахи. Вот в дверь спальни стучатся и спрашивают, проснулся ли он и можно ли войти. Он отвечает, что вроде да, и в комнату просовывается голова. Слишком много диких кудрей. Грейнджер. Она улыбается, садится у постели и протягивает ему чашку.

— Не могла вспомнить, пьешь ли ты кофе, — говорит она, когда он обхватывает чашку ладонями, чтобы их согреть.

Он пробует кофе и морщится.

— Сахар, — констатирует она, — и, полагаю, также сливки?

Он кивает.

— Что ж, тогда тебе придется спуститься вниз, — говорит она.