Идол

Страх — муза экзистенциалистов, естественное явление, призванное защитить от опасностей, и неважно, выдуманные они или настоящие. Психологи находили в страхе генетическую, рефлекторную подоплеку. Человек боится темноты, потому что в древние времена он был беззащитен перед ней. Хищники, враги, невозможность разглядеть предметы заставила его боятся мрака. Метафорически темнота стала означать зло, эволюционировала в Князя Тьмы.

В одном журнале о сверхъестественном я вычитал, что в ночное время суток реальность сдвигается и деформируется. Возможно, этим вызваны звуки в нашей голове. Но как объяснить исчезновения? Маньяк исключен — один человек не может быть одновременно в разных местах. Террористическая группировка? Но ведь не было никаких предупреждений, никаких записей плохого качества, на которых бородатый мститель говорит на непонятном языке о том, что мы все сгорим в гиене огненной. Правительственный заговор? Паранойя?

Пружинка страха быстро подкидывает меня до моего этажа.

Я захожу домой, прислушиваюсь к своим ощущениям. Квартира кажется неуютной и чужой, вещи лежат не на своих местах. Я скидываю сумку на кресло, быстро переодеваюсь в домашнее, иду на кухню.

Я забыл закрыть окно. В комнату надуло пыль, она покрыла стол и все возможные зазеркальные плоскости. Ставлю чайник и машинально включаю телевизор.

Информационные потоки заливаются через экран, вязкие и мерзкие слова, как сыр на испорченной пицце. Ведущий в белом пиджаке бездарно скрывает волнение и страх. Боятся все, и повод боятся действительно есть. Шестьдесят четыре человека за последние два часа.

Закипает чайник. Я достаю из коробки пакетик, держу за красный ярлычок и помещаю в чашку, словно удочку, набитую гомогенными опилками. Вода постепенно темнеет.

Странно, но я снова чувствую медлительную неподвижность. Время замирает, и реальность будто стоит на паузе. Оборачиваюсь по сторонам — статичность дышит в лицо.

Трясу головой. Кажется, что-то меняется, и вот уже снова все в движении, в неторопливой, но всё-таки, жизни.

Беру чашку с чаем и направляюсь в зал.

В углу дремлет компьютер. Монитор подмигивает зеленым огоньком. Я сажусь за стол и тереблю мышку, компьютер оживает, зеленый рабочий стол с лесными холмами, и новое сообщение от Алисы Silver.

Алиса Silver: Привет. У тебя всё нормально? Я вообще в шоке. Сегодня наша соседка пропала. Мы звонили ей в дверь, но никто не открывал. По телику постоянно передают новости, кажется, я начинаю сходить с ума. Напиши мне, когда сможешь, я за тебя волнуюсь.

Волнуется? За меня? Ведь мы же едва знакомы. Подумаешь, когда-то ходили на подготовительные курсы. Но это ведь ничего не означает, сколько людей проносятся мимо нас в антропогенном вихре — школа, институт, кружки по интересам, бывшие соседи, друзья с форумов и сайтов. Когда встречаешь их в жизни, понимаешь, что кроме общей любви к рок-группе или компьютерной игре у вас ничего нет.

А потом все расходятся в стороны, как полярные станции. Заканчиваешь школу, получаешь заветный диплом в институте, и перелистываешь страницу, начинаешь новую жизнь со своими целями, мечтами, удовольствиями. И уже никто не спросит, зачем после мая ты выкидываешь на помойку сменную обувь или прячешь в глубину шкафа физкультурную форму. Ведь точно так же мы избавляемся от окружения.

Старые удочки не цепляют, а новые варятся в той же самой каше. Все надоедают, не хочется видеть никого.

Поэтому я и стал журналистом. Налаживаю связи, прокладываю дорогу, и вижусь с редактором пару раз в неделю. Постоянно в движении, коллекционирую людей, цепляю их мысли на аудиозапись диктофона а потом приезжаю домой и облачаю в компьютерный формат. Электронная почта или несколько минут жужжания принтера и всё. Никаких разочарований, никаких общих воспоминаний. Ах, да, иногда переводами подрабатываю. Но это тоже всего лишь касательные удары, ничего лишнего, никаких дурацкий праздников и встреч с людьми, к которым быстро остываешь.

Начинаю печатать сообщение для Алисы.

Но был же ведь и другой мир, до моего переосознания, до этих страшных снов и пропадающего поголовья. Была небольшая квартира на втором этаже, детство, вечно занятая мама, дедушка, лениво бредущий по коридору кот. Свои чувства, наивность, которую в определенном возрасте не вытравишь уксусом с пометкой «Жестокая реальность», а потом всё как бы обламывается, кусок скалы летит вниз, разбивается о камни и тонет в море.

Умеешь плавать? Никого это не интересует, люди начинают смотреть на тебя и думать — хороший ты, или плохой, добрый или агрессивный, извращенец или ретроград, натурал или гомосексуалист, трудоголик или лентяй. Внутренний мир — это как ненужная оболочка, в которую входят избранные и то, не все и не всегда.

Нажимаю заветный Enter и на бледно-салатовом фоне вспыхивает сообщение для Алисы.