Никто не знал, откуда она появилась. Но я встретил ее на аллее Святой Эякуляции. Придурок с крестом, тащился высоко по небу, поэтому на улицах было полно народу, которые вышли посмеяться над ним…
7 мин, 50 сек 3693
Он только прошел зенит и плелся к вожделенному горизонту, что бы отдохнуть от дневного труда и насмешек, и на следующий день продолжить свою позорную вахту. Я прошел мимо вечно красных дыб растущих в сквере Паяцев. Там собралась толпа грешников, они истово ржали над Придурком, тыкая вверх пальцами. Какой то шутник-Цветок, сидел на крыше двухэтажного милого дома, и, вытаскивая грешников длинным кнутом из толпы по одному, крошил их извивающиеся тела в пасти своих псов. Псы прохаживались вокруг сквера мгновенно, разрывая любого грешника, который пытался выйти оттуда. Грешники дрожали и гадили от ужаса, но не могли остановить истерию смеха которую вызывал Придурок. Все вокруг было завалено остатками их тел, а в воздухе стоял такой домашний запах человеческого нутра.
Я свернул на алею, прошел несколько шагов и увидел ее. Она была неинфернально красива. Вытянутое лицо обрамляла шевелюра извивающихся черных волос. Каждый волосок имел собственную пасть и постоянно норовил укусить хозяйку, то за заостренное ухо, то за высокий лоб, покрытый гниющей кожей, через которую была видна дырявая кость и кусочки мозга. Красные с желтой окантовкой зрачки игриво смотрели из под изогнутых бровей возвышаясь над точеным носом. Изодранные, колыхающиеся на ветру губы, не скрывали нежно-зеленый цвет трех рядов зубов, а через дыру в челюсти, до точеной груди, чьи соски украшали серьги с гроздьями засушенных пенисов, свисал тонкий почерневший язык. Разодранная кожа живота не скрывала ее трогательно-розовых внутренностей, из которых торчали голова и руки зародыша. Узкие бедра, переходили в сочленение ног с банальным пучком рыжих волос, а длинные ноги заканчивались желеобразными ступнями, прямо таки скользящими по черепам которыми была вымощена улица. Ее скромным наряд составлял плащ из кожи украшенной уголовными татуировками. В левой руке она держала столь модный в том году кнут.
В ней явно была видна провинциалка, но в то же время читалась уверенность в себе. Меня растрогало, как она, своим длинным языком слизнула грудного ребенка с рук семенящей мимо грешницы, и с нежным хрустом прокусив его голову, высосала в один присест мозг. Заверещав грешница, бросилась прочь, но она не глядя накинула кнут ей на шею и подтянула к себе. Ее язык, оказывается, мог удлиняться. Грациозно извиваясь, он вошел в анус грешницы и отправился путешествовать вверх по ее внутренностям. Грешница визжала и пыталась сорваться с мясного кола который вошел в нее и оторвала от земли, а незнакомка, аккуратно вынув сердечко ребенка, протянула его в маленькие ручки зародыша в своем животе. Тот вцепился в лакомство и жадно отправил его к себе в рот. Язык вышел изо рта еще дергающейся грешницы, обхватил ее голову, и снял верхушку черепа. Незнакомка сняла добычу с языка, и взяв ее за плечи высосала и этот мозг.
Не трудно было догадаться о ее любимом лакомстве. Не сочтите меня за уличного приставалу или невоспитанного хама. Я редко знакомлюсь на улицах, и вообще почитаю себе весьма застенчивым, но в этот момент я понял, что не могу поступить иначе. Отпихнув каких то детей-падальщиков, что бросились к трупам, я обратился к незнакомке:
— Простите, великодушно, — сказал я застенчиво улыбаясь, но я вижу вы очень любите мозг?
Она благосклонно-стеснительно одарила меня ответной улыбкой. Мгновенно осмелев, я продолжил:
— Тут недалеко, есть великолепное место, где подают мозги священников-отступников, если у вас есть время, я с радостью приглашу вас туда.
Она молча взяла меня за руку и кивнула головой, отчего ее язык коснулся одной из сережек в соске, и она гипнотизирующе закачалась. Я почувствовал, как все мои пенисы наливаются гноем, и те из них, что наделены ртом, жадно раскрывают свои пасти, но усилием воли сдержал себя. В этот момент я понял печальную правду — она не сказала ни слова, потому что ее прекрасный язык не позволяет ей говорить. Это огорчило меня, так как могло поставить препоны на пути нашего дальнейшего знакомства, но я не привык пасовать перед трудностями, поэтому повел ее к «Предательству и награде». Место это было достаточно дорогое для меня, но я не так давно обзавелся парочкой первоклассных душ, да и такая женщина, всегда снижает порог жадности.
— Ты ведь приезжая? — спросил я. Она опять кивнула, от чего ее серьги в груди вновь возбуждающе заколыхались.
— Надолго к нам?
Она пожала плечами.
Я свернул на алею, прошел несколько шагов и увидел ее. Она была неинфернально красива. Вытянутое лицо обрамляла шевелюра извивающихся черных волос. Каждый волосок имел собственную пасть и постоянно норовил укусить хозяйку, то за заостренное ухо, то за высокий лоб, покрытый гниющей кожей, через которую была видна дырявая кость и кусочки мозга. Красные с желтой окантовкой зрачки игриво смотрели из под изогнутых бровей возвышаясь над точеным носом. Изодранные, колыхающиеся на ветру губы, не скрывали нежно-зеленый цвет трех рядов зубов, а через дыру в челюсти, до точеной груди, чьи соски украшали серьги с гроздьями засушенных пенисов, свисал тонкий почерневший язык. Разодранная кожа живота не скрывала ее трогательно-розовых внутренностей, из которых торчали голова и руки зародыша. Узкие бедра, переходили в сочленение ног с банальным пучком рыжих волос, а длинные ноги заканчивались желеобразными ступнями, прямо таки скользящими по черепам которыми была вымощена улица. Ее скромным наряд составлял плащ из кожи украшенной уголовными татуировками. В левой руке она держала столь модный в том году кнут.
В ней явно была видна провинциалка, но в то же время читалась уверенность в себе. Меня растрогало, как она, своим длинным языком слизнула грудного ребенка с рук семенящей мимо грешницы, и с нежным хрустом прокусив его голову, высосала в один присест мозг. Заверещав грешница, бросилась прочь, но она не глядя накинула кнут ей на шею и подтянула к себе. Ее язык, оказывается, мог удлиняться. Грациозно извиваясь, он вошел в анус грешницы и отправился путешествовать вверх по ее внутренностям. Грешница визжала и пыталась сорваться с мясного кола который вошел в нее и оторвала от земли, а незнакомка, аккуратно вынув сердечко ребенка, протянула его в маленькие ручки зародыша в своем животе. Тот вцепился в лакомство и жадно отправил его к себе в рот. Язык вышел изо рта еще дергающейся грешницы, обхватил ее голову, и снял верхушку черепа. Незнакомка сняла добычу с языка, и взяв ее за плечи высосала и этот мозг.
Не трудно было догадаться о ее любимом лакомстве. Не сочтите меня за уличного приставалу или невоспитанного хама. Я редко знакомлюсь на улицах, и вообще почитаю себе весьма застенчивым, но в этот момент я понял, что не могу поступить иначе. Отпихнув каких то детей-падальщиков, что бросились к трупам, я обратился к незнакомке:
— Простите, великодушно, — сказал я застенчиво улыбаясь, но я вижу вы очень любите мозг?
Она благосклонно-стеснительно одарила меня ответной улыбкой. Мгновенно осмелев, я продолжил:
— Тут недалеко, есть великолепное место, где подают мозги священников-отступников, если у вас есть время, я с радостью приглашу вас туда.
Она молча взяла меня за руку и кивнула головой, отчего ее язык коснулся одной из сережек в соске, и она гипнотизирующе закачалась. Я почувствовал, как все мои пенисы наливаются гноем, и те из них, что наделены ртом, жадно раскрывают свои пасти, но усилием воли сдержал себя. В этот момент я понял печальную правду — она не сказала ни слова, потому что ее прекрасный язык не позволяет ей говорить. Это огорчило меня, так как могло поставить препоны на пути нашего дальнейшего знакомства, но я не привык пасовать перед трудностями, поэтому повел ее к «Предательству и награде». Место это было достаточно дорогое для меня, но я не так давно обзавелся парочкой первоклассных душ, да и такая женщина, всегда снижает порог жадности.
— Ты ведь приезжая? — спросил я. Она опять кивнула, от чего ее серьги в груди вновь возбуждающе заколыхались.
— Надолго к нам?
Она пожала плечами.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 3
