Никто не знал, откуда она появилась. Но я встретил ее на аллее Святой Эякуляции. Придурок с крестом, тащился высоко по небу, поэтому на улицах было полно народу, которые вышли посмеяться над ним…
7 мин, 50 сек 3669
У стены дома, какое-то милое создание, без ног размером с годовалого младенца, покрытое бледной склизкой кожей. Вцепившись огромными когтями в бедро визжащей девочки лет семи, обгладывало ее ногу острыми как бритва зубами. Девочка вырывалась, но милашка не обращал внимание на ее жалкие удары и грыз сладкую плоть довольно рыча. Моя спутница присела рядом, и бережно отодрав существо от людского детеныша, взяла его на руки. Девочка тут же попыталась уползти, но я наступил ей на спину ногой в элегантном сапоге из жабьей кожи и придавил тело к мостовой. Незнакомка погладила существо, которое оказалось недовольно тем, что его оторвали от трапезы, довольно хихикнула, и вернула его на место. Этот детски-трогательный жест только усилил мою симпатию к ней, и мы молча, держась за руки продолжили свой путь.
Через несколько минут мы вошли в «Предательство и награду» через украшенную старушечьими грудями дверь. Внутри был не особо многолюдно, на потолке висели повешенные младенцы, в углах в прозрачных раскаленных кубах бесновались грешницы. В общем была вполне уютная атмосфера. Мы уселись за стол из распятого на дыбе китайца. Китаец был свежий, у него даже не было еще сломанных костей, хотя дыба постоянно усиливали давление. Пот выступал на его коже, и если бы не зашитый рот, то его крики мешали бы общению. Тут я опять вспомнил о немоте моей спутницы, но уже не столь ей огорчился, когда мы шли молча — никакой неловкости я не испытывал. Я даже поймал себя на мысли, что без слов все было бы проще. Когда разговариваешь с новым знакомым — приходится искать темы, а когда молчишь — темы не нужны.
Подошла официантка, с некоторыми трудностями я выяснил что желает моя спутница. В результате она заказала сырые мозги отступника под соусом из гонорейных выделений Папы Римского и салат из детских сердец для своего младенца, я же попросил печень девственницы под фекалиями ее отца. На питье я решил расщедриться и заказал целый кувшин мочи столетней шлюхи.
Не могу объяснить почему, но мы просто сидели, смотря в глаза друг друга в ожидании заказа соприкоснувшись кончиками пальцев одной руки, и нам было интересно. Мне было интересно смотреть в ее красивые глаза, рассматривать возбуждающие разложение ее лба, и утонченную изодранность губ. Видимо она и меня находила привлекательным, потому что с таким же интересом вглядывалась в мне в лицо. Только один раз наше молчание было прервано — с глухим хрустом лопнула кость в плече китайца. Она хихикнула и игриво щелкнула его по носу, чуть надорвав желтую кожу.
Принесли заказ и мы принялись поглощать изысканные блюда. Меня поражало с какой нежностью она кормит своего выблядка детскими сердечками, как элегантно она вгрызается в мозг, слизывая соус с подбородка. Я наполнил бокалы, и молча поднял один, предлагая молчаливый тост за нашу встречу. Она ответила своей детской улыбкой и легонько стукнулась своим бокалом о мой. В этот момент китаец дернулся сильнее обычного — осколок кости вышел через его бицепс. Я вылили чуть-чуть благородного напитка на его лицо, и пригубил сам. Она повторила мой жест. После первого же бокала нам стало значительно веселее. Тут меня осенило. Я выдвинул из указательного пальца острый, костяной коготь и написал на дергающемся китайце: «Пиши здесь». Она кивнула показав острый ноготок.
— Хоть, как тебя зовут? — разрушил я нашу молчаливую идиллию.
«Тарха» — написала она.
— А я Грихх, — наконец представился я.
В этот момент, ее нога коснулась моей под столом. Завораживающая мягкость ее ступни великолепно чувствовалась через мои брюки сплетенные из волос. Желеобразная масса, обхватила мою ногу и начала расползаться по ней.
Через несколько минут мы вошли в «Предательство и награду» через украшенную старушечьими грудями дверь. Внутри был не особо многолюдно, на потолке висели повешенные младенцы, в углах в прозрачных раскаленных кубах бесновались грешницы. В общем была вполне уютная атмосфера. Мы уселись за стол из распятого на дыбе китайца. Китаец был свежий, у него даже не было еще сломанных костей, хотя дыба постоянно усиливали давление. Пот выступал на его коже, и если бы не зашитый рот, то его крики мешали бы общению. Тут я опять вспомнил о немоте моей спутницы, но уже не столь ей огорчился, когда мы шли молча — никакой неловкости я не испытывал. Я даже поймал себя на мысли, что без слов все было бы проще. Когда разговариваешь с новым знакомым — приходится искать темы, а когда молчишь — темы не нужны.
Подошла официантка, с некоторыми трудностями я выяснил что желает моя спутница. В результате она заказала сырые мозги отступника под соусом из гонорейных выделений Папы Римского и салат из детских сердец для своего младенца, я же попросил печень девственницы под фекалиями ее отца. На питье я решил расщедриться и заказал целый кувшин мочи столетней шлюхи.
Не могу объяснить почему, но мы просто сидели, смотря в глаза друг друга в ожидании заказа соприкоснувшись кончиками пальцев одной руки, и нам было интересно. Мне было интересно смотреть в ее красивые глаза, рассматривать возбуждающие разложение ее лба, и утонченную изодранность губ. Видимо она и меня находила привлекательным, потому что с таким же интересом вглядывалась в мне в лицо. Только один раз наше молчание было прервано — с глухим хрустом лопнула кость в плече китайца. Она хихикнула и игриво щелкнула его по носу, чуть надорвав желтую кожу.
Принесли заказ и мы принялись поглощать изысканные блюда. Меня поражало с какой нежностью она кормит своего выблядка детскими сердечками, как элегантно она вгрызается в мозг, слизывая соус с подбородка. Я наполнил бокалы, и молча поднял один, предлагая молчаливый тост за нашу встречу. Она ответила своей детской улыбкой и легонько стукнулась своим бокалом о мой. В этот момент китаец дернулся сильнее обычного — осколок кости вышел через его бицепс. Я вылили чуть-чуть благородного напитка на его лицо, и пригубил сам. Она повторила мой жест. После первого же бокала нам стало значительно веселее. Тут меня осенило. Я выдвинул из указательного пальца острый, костяной коготь и написал на дергающемся китайце: «Пиши здесь». Она кивнула показав острый ноготок.
— Хоть, как тебя зовут? — разрушил я нашу молчаливую идиллию.
«Тарха» — написала она.
— А я Грихх, — наконец представился я.
В этот момент, ее нога коснулась моей под столом. Завораживающая мягкость ее ступни великолепно чувствовалась через мои брюки сплетенные из волос. Желеобразная масса, обхватила мою ногу и начала расползаться по ней.
Страница 2 из 3
