— Генералы пожаловали, — крикнула Мариша и, приволакивая сухую ногу, заторопилась от окна. Она всегда, как девочка, радовалась гостям…
27 мин, 36 сек 13453
… Мариша очнулась в каком-то помещении с белыми стенами и белым потолком. Она лежала на жёсткой, узкой кушетке с кожаным валиком под головой… Она повернула голову и увидела отца.
— На-стя, — с трудом проговорила она.
— С Настей всё в порядке, — торопливо сказал отец. — Она с няней и Филиппом. Как ты?
Мариша не ответила. Она снова отвернулась к окну и стала смотреть на далёкий лес и прицепившееся к нему облачко. Ей почему-то подумалось, что это облачко — весточка от Игоря, и мгновенно в уголке глаза скопилась горячая влага…
Семён Никифорович погладил руку дочери, поднялся и вышел.
Бекасов лежал в медицинской комнате, он был очень плох, в лице ни кровинки, на губах выступила пена стального оттенка. Уже несколько часов он был в глубоком обмороке. За это время весь облик его страшно изменился, кожа начала шелушиться, волосы потеряли цвет и выпадали пучками, ногти сделались ломкими и слоистыми. Дышал Бекасов судорожно, с громким сипением. Похоже было, что он умирает.
В углу на носилках лежал, прикрытый простынёй, пилот. Он умер еще на поле, но перед смертью успел сказать…
Шустров предал Медведя. Он отдал распоряжение пилоту доставить генерала на заброшенный аэродром и устроить всё так, чтобы генерал не мог выбраться оттуда до конца комариной заварушки. И тогда все лавры победителя достанутся Бабакину и иже с ним… Каким глупцом он был, что согласился на эту афёру! Наверняка и двигатели вышли из строя не сами по себе…
Семён Никифорович вышел в зал ожидания, где в креслах сидели Филипп, няня и Настя…
Он вернулся к Марише и тут увидел, как на взлетное поле беззвучно один за другим спускаются огромные чёрные вертолеты. Он стоял и смотрел, как отваливаются в стороны овальные люки и из них, как горошки из стручков, сыплются люди в защитной форме. Прибыл академик из Москвы.
— Вам крупно повезло, генерал. — Полковник поковырял пальцем в зубах и придирчиво осмотрел ноготь. — Когда мы прибыли в окружной штаб, там уже почти никого не осталось. Сплошная серая масса. Комар. Во всём здании один генерал, да и тот обгадился от страха. Этот… как его… Бабкин? Бабаев? заместитель ваш… додумался засыпать окрестные леса инсектицидами, и это плохо закончилось. Сам-то он, конечно, унёс ноги, а вот люди его…
Из медицинской комнаты вышел, стягивая на ходу резиновые перчатки, военный врач… Он присел на корточки, привалившись спиной к стене, и закурил.
— Как он? — спросил Семён Никифорович…
— Я бы сказал, что это железодефицитная анемия.
— Анемия? Малокровие?
Врач кивнул и добавил:
— Редкая форма. Я никогда о такой даже не слышал. — Он словно бы размышлял вслух. — При железодефицитной анемии резко снижается содержание железа в организме и нарушается образование гемоглобина в крови…
— Дальше, — потребовал Семён Никифорович.
— Дальше всё просто, — оживился врач. — Железо является наиболее распространенным микроэлементом в организме и одним из двух наиболее часто встречающихся в природе. В то же время в виде свободного иона оно очень токсично, а поэтому всегда находится в связанном состоянии и защищено белковой оболочкой… Теперь смотрите, что получается. С одной стороны, в крови нашего подопечного железа почти не осталось, отсюда — все типичные проявления железодефицитной анемии: бледность, сердцебиение, одышка, сухость кожи, ломкость ногтей, выпадение волос. С другой стороны, наблюдается избыток железа в виде свободных ионов, идет сильнейшая интоксикация организма. Конечно, все анализы проведены в полевых условиях, в мини-лаборатории… — Он вдруг замолчал и поднялся.
Семён Никифорович обернулся. Перед ним стоял молодой подтянутый майор.
— Академик ждет вас, генерал, — козырнул он. Академик оказался низеньким, сухоньким старичком с зализанной на сторону серебристой чёлкой на узкой, бледной голове, в штатском костюме, с мелкими, быстрыми движениями…
— Вы сами видели его? — спросил он и очень огорчился, узнав, что Семён Никифорович сам на болоте не был. — Я бы мизинец отдал, чтобы побывать там.
Семён Никифорович ничего не сказал. После известий о предательстве Шустрова и о том, что случилось с его штабом, он чувствовал себя глубоким стариком. Словно бы кто-то выкачал из него жизненные силы.
Академик между тем продолжал:
— Ваш зять весьма предусмотрительно снабдил нас фотографиями. Весьма предусмотрительно. Но теперь вы уже вряд ли чем способны помочь. Это дело учёных. Да вы и беды наделать можете. Вот как с этими вашими инсектицидами. Ну кто, скажите на милость, надоумил вас опыливать болота инсектицидами? Не посоветовавшись! Ах, как неосторожно! В результате мы имеем дополнительную головную боль.
Семён Никифорович не стал уточнять, что приказ опыливать болота инсектицидами отдал не он. Он поглядел на детскую чёлку с бешенством. Академик вызывал у него острейшую антипатию.
— Головную боль мы имеем в результате ваших дьявольских экспериментов!
Академик засмеялся — как будто кузнечик застрекотал.
— На-стя, — с трудом проговорила она.
— С Настей всё в порядке, — торопливо сказал отец. — Она с няней и Филиппом. Как ты?
Мариша не ответила. Она снова отвернулась к окну и стала смотреть на далёкий лес и прицепившееся к нему облачко. Ей почему-то подумалось, что это облачко — весточка от Игоря, и мгновенно в уголке глаза скопилась горячая влага…
Семён Никифорович погладил руку дочери, поднялся и вышел.
Бекасов лежал в медицинской комнате, он был очень плох, в лице ни кровинки, на губах выступила пена стального оттенка. Уже несколько часов он был в глубоком обмороке. За это время весь облик его страшно изменился, кожа начала шелушиться, волосы потеряли цвет и выпадали пучками, ногти сделались ломкими и слоистыми. Дышал Бекасов судорожно, с громким сипением. Похоже было, что он умирает.
В углу на носилках лежал, прикрытый простынёй, пилот. Он умер еще на поле, но перед смертью успел сказать…
Шустров предал Медведя. Он отдал распоряжение пилоту доставить генерала на заброшенный аэродром и устроить всё так, чтобы генерал не мог выбраться оттуда до конца комариной заварушки. И тогда все лавры победителя достанутся Бабакину и иже с ним… Каким глупцом он был, что согласился на эту афёру! Наверняка и двигатели вышли из строя не сами по себе…
Семён Никифорович вышел в зал ожидания, где в креслах сидели Филипп, няня и Настя…
Он вернулся к Марише и тут увидел, как на взлетное поле беззвучно один за другим спускаются огромные чёрные вертолеты. Он стоял и смотрел, как отваливаются в стороны овальные люки и из них, как горошки из стручков, сыплются люди в защитной форме. Прибыл академик из Москвы.
— Вам крупно повезло, генерал. — Полковник поковырял пальцем в зубах и придирчиво осмотрел ноготь. — Когда мы прибыли в окружной штаб, там уже почти никого не осталось. Сплошная серая масса. Комар. Во всём здании один генерал, да и тот обгадился от страха. Этот… как его… Бабкин? Бабаев? заместитель ваш… додумался засыпать окрестные леса инсектицидами, и это плохо закончилось. Сам-то он, конечно, унёс ноги, а вот люди его…
Из медицинской комнаты вышел, стягивая на ходу резиновые перчатки, военный врач… Он присел на корточки, привалившись спиной к стене, и закурил.
— Как он? — спросил Семён Никифорович…
— Я бы сказал, что это железодефицитная анемия.
— Анемия? Малокровие?
Врач кивнул и добавил:
— Редкая форма. Я никогда о такой даже не слышал. — Он словно бы размышлял вслух. — При железодефицитной анемии резко снижается содержание железа в организме и нарушается образование гемоглобина в крови…
— Дальше, — потребовал Семён Никифорович.
— Дальше всё просто, — оживился врач. — Железо является наиболее распространенным микроэлементом в организме и одним из двух наиболее часто встречающихся в природе. В то же время в виде свободного иона оно очень токсично, а поэтому всегда находится в связанном состоянии и защищено белковой оболочкой… Теперь смотрите, что получается. С одной стороны, в крови нашего подопечного железа почти не осталось, отсюда — все типичные проявления железодефицитной анемии: бледность, сердцебиение, одышка, сухость кожи, ломкость ногтей, выпадение волос. С другой стороны, наблюдается избыток железа в виде свободных ионов, идет сильнейшая интоксикация организма. Конечно, все анализы проведены в полевых условиях, в мини-лаборатории… — Он вдруг замолчал и поднялся.
Семён Никифорович обернулся. Перед ним стоял молодой подтянутый майор.
— Академик ждет вас, генерал, — козырнул он. Академик оказался низеньким, сухоньким старичком с зализанной на сторону серебристой чёлкой на узкой, бледной голове, в штатском костюме, с мелкими, быстрыми движениями…
— Вы сами видели его? — спросил он и очень огорчился, узнав, что Семён Никифорович сам на болоте не был. — Я бы мизинец отдал, чтобы побывать там.
Семён Никифорович ничего не сказал. После известий о предательстве Шустрова и о том, что случилось с его штабом, он чувствовал себя глубоким стариком. Словно бы кто-то выкачал из него жизненные силы.
Академик между тем продолжал:
— Ваш зять весьма предусмотрительно снабдил нас фотографиями. Весьма предусмотрительно. Но теперь вы уже вряд ли чем способны помочь. Это дело учёных. Да вы и беды наделать можете. Вот как с этими вашими инсектицидами. Ну кто, скажите на милость, надоумил вас опыливать болота инсектицидами? Не посоветовавшись! Ах, как неосторожно! В результате мы имеем дополнительную головную боль.
Семён Никифорович не стал уточнять, что приказ опыливать болота инсектицидами отдал не он. Он поглядел на детскую чёлку с бешенством. Академик вызывал у него острейшую антипатию.
— Головную боль мы имеем в результате ваших дьявольских экспериментов!
Академик засмеялся — как будто кузнечик застрекотал.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 8
