Кайл Кровогон

Всё начиналось с того, что парень по имени Кайл Джо Уильямс, старший сводный брат Мэттью, связался с компанией местных парней, которые казались ему невероятно крутыми панками: Тимом Греем, Джоном Холманом и Бобом Санчесом. В каком-то смысле Кайл не был слепо зависим от новых друзей, чего нельзя было сказать о его матери — та на дух не переносила эту троицу и их сомнительные увлечения.

За неделю до каникул, в самые последние дни перед окончанием учёбы, банда решила как следует развеяться. У Тима Грея, самого старшего среди них, в отцовском гараже ржавел старый, но вполне рабочий мотоцикл. Идея вчетвером прокатиться на одном байке показалась парням отличной затеей.

В тот пасмурный вечер небо затянули багровые от заката тучи, когда Кайл решил во что бы то ни стало сбежать к друзьям. Мать строго-настрого запретила ему даже думать об улице. Мэттью тоже пытался вразумить брата, напоминая, что на улице поднимается густой туман и сейчас явно не лучший момент для прогулок. Но Кайл был глух к предостережениям.

Стоило матери отойти на кухню, а Мэттью — выскочить в ближайший магазин за бутылкой сока, как Кайл не задумываясь вылез через окно своей комнаты и бросился к гаражу Тима.

Когда он прибежал на место, все уже ждали его.

— Чувак, ещё минута — и мы бы уехали без тебя, — бросил Джон, открывая банку пива.

— Я не по своей воле дома торчал, — буркнул Кайл, задев Джона плечом и направляясь к мотоциклу.

— Кто за руль? — тихо спросил Боб.

— Ты, — ответил Джон, подталкивая Боба вперед.

— Чуваки, я водить не умею! — испуганно пропищал Боб.

— Вот и научишься, — отрезал Кайл, усаживаясь сзади и подгоняя остальных.

Они выехали на трассу. Сначала скорость была небольшой, но стоило Бобу снова начать ныть, как Кайл отвесил ему увесистый подзатыльник и резко выкрутил ручку газа.

В тот же миг мотоцикл потерял управление и опасно кренился набок. Джон успел вовремя спрыгнуть на ходу. Боб завопил так громко, что вокруг испуганно взметнулись птицы. Кайл словно окаменел — он не двигался. Тим ловко подхватил Боба, и они вместе скатились с падающего байка, а Кайл остался.

Перед глазами вдруг всё поплыло. На секунду ему виделось нечто невообразимое: он сам, но совершенно другой — правый глаз слеп, нос отсутствует, лицо пересекает глубокий шрам, а нижняя челюсть страшно изуродована.

Когда Кайл пришёл в себя, было уже слишком поздно. Мотоцикл влетел в припаркованный автомобиль, а сам он вылетел из седла, приземлившись лицом прямо в холодное железо.

Очнулся он в кромешной тьме. Лицо было наглухо стянуто бинтами. Правый глаз не воспринимал даже темноту — там была лишь пустота. На нос ничего не давило, создавая жуткое ощущение, что его просто нет, а нижняя челюсть пылала адским, невыносимым огнём. Секунда — и сознание снова провалилось в забытьё.

Он лежал с перевязанной головой бесконечно долго. Эта давящая тьма и непрекращающаяся суматоха вокруг, сменяющаяся уколами наркоза, сводили его с ума. Нервы были на пределе. И вот, когда повязки наконец сняли, ослепший от света Кайл в ярости бросился на первого попавшегося человека — врача. Его с трудом оттащили и силой уложили обратно.

На следующий день к нему в палату пришёл Мэттью. Кайл не произнёс ни слова. Он тупо смотрел в одну точку, а его голова медленно опускалась вниз, будто он проваливался в тяжелый сон. Это молчание затянулось на недели.

Когда Кайла наконец выписали домой, он вернулся совершенно другим человеком. Он не разговаривал ни с родителями, ни с Мэттью. Его охватила жгучая, иррациональная нервозность — он злился на малейшие несовершенства физики, природы и всего живого вокруг.

Одной ночью Мэттью проснулся от странного шума. В соседней комнате Кайл монотонно ходил из угла в угол, бормоча что-то бессвязное. Мэттью тихо поднялся, приоткрыл дверь и замер от увиденного.

На подоконнике идеальной, зловещей линией лежали маленькие гладкие камни. Все стены комнаты были сплошь заклеены исписанными листами бумаги со странными, хаотичными символами.

Кайл резко остановился и в упор посмотрел на брата. В следующее мгновение он бросился вперёд и сбил Мэттью с ног. Тот рухнул на пол, чувствуя странную парализующую слабость — изуродованное лицо Кайла гипнотизировало, не давая пошевелиться.

Кайл смотрел даже не на него, а сквозь него — прямо в пустую стену, в темноту, и хрипло шептал:

— Оно видит… зовёт… оно хочет гонять кровь…

Собрав всю волю в кулак, Мэттью наконец пришёл в себя и со всей силы ударил обезумевшего брата ногой.

Кайл вскрикнул, пошатнулся, и эта заминка подарила Мэттью драгоценные секунды на побег. Едва брат выровнялся, он бросился следом. Мэттью нёсся прочь, не разбирая дороги, отчётливо чувствуя, как Кайл горячо дышит ему в макушку. Кайл гнал его сначала по тёмным коридорам дома, а вскоре и вовсе вытеснил во двор.

Там он нагнал Мэттью, сбил с ног и прижал к земле, а в его руке тускло сверкнул острый осколок зеркала.