Здесь всё абсолютно белое — белые стены, белые простыни, белые столики, белые халаты. Коврики для ног тоже были бы белыми, но здесь нет ни ковриков, ни ног. А колёса после прогулки просто протирают спиртом…
24 мин, 3 сек 16047
Что? Катетор!? Ха-ха, вы думаете, наши светила медицинской науки до этого не додумались? Неправильно думаете —сначала додумались, потом принесли, стали закреплять и только в последний момент сообразили, что стандартная «соска» при такой толщине кожного покрова запросто высосет всю кровь и ещё кишками закусит. Вовремя спохватились!
Заставить, чтобы на горшок просилась, тоже не вышло, ведь наличие мозгов для научного экспоната крайне нежелательно. Ежели её нежные мозги хоть чуть-чуть поднимутся над уровнем двухмесячного эмбриона, она и интервью сможет дать при желании, из тех, которые вовсе ни к чему Седьмому Каналу, но очень и очень нужны его конкурентам. К счастью для Седьмого и администрации лечебницы, у неё даже рефлексов не было, один радужно-счастливый взгляд на окружающий мир. Потом вспоминали, как два молодых да ранних вивисектора даже передрались по этому поводу. Один утверждал, что сейчас она всё видит, но ничего не воспринимает, а второй, что она до сих пор видит только утробу матери и сплошную послеродовую травму, а воспринимать ей в этой тотальной травме попросту нечего. Кто бы объяснил, в чём там разница.
Одним словом, несчастные девчонки вынуждены были почти каждую ночь просыпаться от жуткой вони, звонить на пост и наблюдать прелестнейшую картину — девочка-труба, вся в каше разноцветных проводов, мерно дрыгает ногами, а громила-санитар, переброшенный из Второго Колясочного, тщательно подтирает ей ТАМ нежнейшими тампонами, чтобы контакты на ногах не замкнуло. Правда, мило?
И уже через две недельки такой жизни (недели мы считаем по выпускам «Киндервагена», так что если общенациональный траур или ещё какой-нибудь Новый Год, неделя просто выпадает) было решено отправить эту прелестную трубочницу в самую длинную в мире трубу, откуда выбирались пока только считанные коматозники. Благо, овощи вроде неё всё равно не для долгого хранения…
Вот тут и ВСПЛЫЛО!
Казалось бы, с такой-то кожей — что может быть проще? Ткнул пальчиком — и того, туда и навсегда. Ан, нет!
Ведь на этой коже датчиков — похлеще, чем глистов у слона. Плотненьким таким слоем лежат, как лишай. Ткнёшь— сирена взвоет, а проклятые нашлепки, возможно, даже подзалатают драгоценный покров. Кожа, получается, защищает сама себя.
Шушукались девчонки, шушукались, и тут Медянка предложила свой план действий — найти парня, который хорошенько трахнет эту горе-трубочистку, чтобы та потом тихо кончилось от внутреннего кровотечения. Она сама по себе была тронутая, эта Медянка, нормальному человеку, если он хоть раз эту Трубу видел, в голову такое точно не придёт.
И что бы вы думали? Нашли они героя-любовника, и оказался им не кто иной, как доблестный Тушканчик. Да-да, тот самый, у которого внутри члена что-то срослось, так что трубку к баночке для мочи пришлось присобачить к мочевому пузырю напрямую. Он так и ходил — обычный паренёк, почти как нормал, сзади из штанов идёт трубка, а в руке пластиковая бутыль, которая иногда желтеет. Будто хвост тушканчика, самый настоящий!
При этом, несмотря на отсутствие выхода, орган вставал и даже немного работал. Видимо, самый главный канал как раз таки и не зарос. Но главной улики — следов мочи — конечно, не оставит, а это главное.
Не знаю, что они ему пообещали дополнительно. Скорее всего ничего. И на том спасибо — могли и доплату потребовать.
Всё случилось в тот самый сончас, когда кинул кони Данилюк. В обычное время на другое крыло просто не выбраться, Система Учёта, чтоб её, но каждый труп — это превосходный сбой в Системе, и потенциальная дырка для изголодавшихся по женскому телу Тушканчиков. А если горемыка ещё в коме и его гоняют по всем этажам, чтобы снять предсмертные энцефолограммы, они мортальники включают… можно хоть целым корпусом сбегать, компьютер разве что пару раз вслед пропищит, да пулемётная вышка даст предупредительную очередь.
Человеческая смерть ввергает технику в хаос.
И вот в такой вот суматохе, минуя кордоны и обходя дежурных, пробрался наш Тушканчик в Седьмое Женское, где спрятался под кровать. Там и сидел до ночи, предвкушая удовольствие и пытаясь угадать, кто сожрёт его вечернюю порцию (для истории: сожрал Чет, которого потом две недели трясли на предмет неположенной ему гречки в анализе кала). А ночью, когда все свалили, вылез и сделал всё, что от него требовалось.
Подробностей, конечно, почти никто не видел. Но кровь, должно быть, хлестала, как из дыры в винной бочке. Хлестала, к счастью, только из нужного места, так что датчики взвыли аж через полчаса, когда трещина доползла до пупка, и латать там было просто нечего.
Заставить, чтобы на горшок просилась, тоже не вышло, ведь наличие мозгов для научного экспоната крайне нежелательно. Ежели её нежные мозги хоть чуть-чуть поднимутся над уровнем двухмесячного эмбриона, она и интервью сможет дать при желании, из тех, которые вовсе ни к чему Седьмому Каналу, но очень и очень нужны его конкурентам. К счастью для Седьмого и администрации лечебницы, у неё даже рефлексов не было, один радужно-счастливый взгляд на окружающий мир. Потом вспоминали, как два молодых да ранних вивисектора даже передрались по этому поводу. Один утверждал, что сейчас она всё видит, но ничего не воспринимает, а второй, что она до сих пор видит только утробу матери и сплошную послеродовую травму, а воспринимать ей в этой тотальной травме попросту нечего. Кто бы объяснил, в чём там разница.
Одним словом, несчастные девчонки вынуждены были почти каждую ночь просыпаться от жуткой вони, звонить на пост и наблюдать прелестнейшую картину — девочка-труба, вся в каше разноцветных проводов, мерно дрыгает ногами, а громила-санитар, переброшенный из Второго Колясочного, тщательно подтирает ей ТАМ нежнейшими тампонами, чтобы контакты на ногах не замкнуло. Правда, мило?
И уже через две недельки такой жизни (недели мы считаем по выпускам «Киндервагена», так что если общенациональный траур или ещё какой-нибудь Новый Год, неделя просто выпадает) было решено отправить эту прелестную трубочницу в самую длинную в мире трубу, откуда выбирались пока только считанные коматозники. Благо, овощи вроде неё всё равно не для долгого хранения…
Вот тут и ВСПЛЫЛО!
Казалось бы, с такой-то кожей — что может быть проще? Ткнул пальчиком — и того, туда и навсегда. Ан, нет!
Ведь на этой коже датчиков — похлеще, чем глистов у слона. Плотненьким таким слоем лежат, как лишай. Ткнёшь— сирена взвоет, а проклятые нашлепки, возможно, даже подзалатают драгоценный покров. Кожа, получается, защищает сама себя.
Шушукались девчонки, шушукались, и тут Медянка предложила свой план действий — найти парня, который хорошенько трахнет эту горе-трубочистку, чтобы та потом тихо кончилось от внутреннего кровотечения. Она сама по себе была тронутая, эта Медянка, нормальному человеку, если он хоть раз эту Трубу видел, в голову такое точно не придёт.
И что бы вы думали? Нашли они героя-любовника, и оказался им не кто иной, как доблестный Тушканчик. Да-да, тот самый, у которого внутри члена что-то срослось, так что трубку к баночке для мочи пришлось присобачить к мочевому пузырю напрямую. Он так и ходил — обычный паренёк, почти как нормал, сзади из штанов идёт трубка, а в руке пластиковая бутыль, которая иногда желтеет. Будто хвост тушканчика, самый настоящий!
При этом, несмотря на отсутствие выхода, орган вставал и даже немного работал. Видимо, самый главный канал как раз таки и не зарос. Но главной улики — следов мочи — конечно, не оставит, а это главное.
Не знаю, что они ему пообещали дополнительно. Скорее всего ничего. И на том спасибо — могли и доплату потребовать.
Всё случилось в тот самый сончас, когда кинул кони Данилюк. В обычное время на другое крыло просто не выбраться, Система Учёта, чтоб её, но каждый труп — это превосходный сбой в Системе, и потенциальная дырка для изголодавшихся по женскому телу Тушканчиков. А если горемыка ещё в коме и его гоняют по всем этажам, чтобы снять предсмертные энцефолограммы, они мортальники включают… можно хоть целым корпусом сбегать, компьютер разве что пару раз вслед пропищит, да пулемётная вышка даст предупредительную очередь.
Человеческая смерть ввергает технику в хаос.
И вот в такой вот суматохе, минуя кордоны и обходя дежурных, пробрался наш Тушканчик в Седьмое Женское, где спрятался под кровать. Там и сидел до ночи, предвкушая удовольствие и пытаясь угадать, кто сожрёт его вечернюю порцию (для истории: сожрал Чет, которого потом две недели трясли на предмет неположенной ему гречки в анализе кала). А ночью, когда все свалили, вылез и сделал всё, что от него требовалось.
Подробностей, конечно, почти никто не видел. Но кровь, должно быть, хлестала, как из дыры в винной бочке. Хлестала, к счастью, только из нужного места, так что датчики взвыли аж через полчаса, когда трещина доползла до пупка, и латать там было просто нечего.
Страница 5 из 7
