Мерцающий свет фар выхватывал из темноты очертания деревьев и столбов. Дорога была извилистой и узкой ниточкой пролегала между оврагами. Я уже не обращал внимания на частые дорожные знаки, извещавших автолюбителей об очередном крутом повороте или подъеме. Ехал медленно и ждал выезда на ровную и прямую дорогу.
34 мин, 23 сек 6981
Я резко встал и ударился головой о бревенчатый потолок. Многострадальная голова отреагировала тупой болью. Она была перевязана лоскутком, вырванным из майки Вики. Мы были заточены в сруб. Между гладко вытесанными бревнами щели, в которые по плечо можно просунуть руку..
— Хорошо, что ты очнулся, сынок. Было бы жутко и нелепо, умирать во сне. — знакомый, хриплый голос доносился из-за угла. Старик с длинными седыми волосами, которого я встретил в больнице. Рядом с ним сидел сержант Васильев, с лицом восемнадцатилетнего юнца, приговоренного к смертной казни.
В другом углу сидела старушка — пациентка больницы. Она смотрела на меня жутким отсутствующим взглядом умалишенного человека.
Снаружи суетились люди. Горели факелы. Женщины украшали деревянных идолов разноцветными тряпками. Бегала детвора. Время от времени какой-нибудь сорванец подбрасывал нам через щель какую-нибудь мерзость, типа живой крысы или лошадиного помета.
Более всего в этом шуме пугал лай множества собак. Десятки, сотни псов были привязаны к столбам. В свете факелов я разглядел очертания огромного дуба. У его подножия — стол, походивший на маленькую сцену, на которой выступают артисты жанра стенд-ап.
У стола стоял отец Никодим. В руках он сжимал трость, вырезанную из дерева, увенчанную миниатюрной головой пса. В своей умиротворенной позе священник напоминал древнеегипетского жреца. Рядом в своем кресле сидел его сын. Увидев меня, мальчик сменил сонное, больное выражение лица на гримасу уничтожителя тараканов, только что справившегося с очередным заказом. Брезгливый, самодовольный взгляд исчез едва отец Никодим начал поворачиваться к своему сыну. Мальчик свесил голову на грудь. С губ длинной струйкой потекла слюна.
— Хороший актер, не правда ли? Этот сукин сын дурит отца ради какой-то наркоты, которой ему «снимают адские муки», — проговорил старик. Последние три слова он выговорил очень четко и медленно.
Глава поселения Антип Хоромин, облачившийся в черные одеяния, восседал на кресле, похожем на трон ассирийского царя. По обе стороны стояли «стражники» — мускулистые парни, вооруженные топорами с длинными ручками. У ног«царя» сидела дочь священника. Наложница не поднимала взгляда и исподлобья наблюдала за происходящим.
Я хотел разглядеть ее лучше, прильнул к щели и тут же отпрянул. Резкие пары керосина проникли в мои легкие. Им были облиты бревна.
— Они с-сожгут нас… Они убили всех… С-следственная комиссия, п-приехавшая сегодня… Они спустили на них свору собак. — Голос Васильева сильно дрожал. Он сел, обхватив колени, и заплакал.
Послышался рев приближающегося трактора. Закрыв нос рукавом, я взглянул в щель. Тягач отбуксировал мою машину на свалку, где буйным пламенем уже горел грузовик старика.
Мужчина, участвовавший в похоронах, облил мою «девятку» из канистры. Кто-то бросил факел. Автомобиль охватило буйное пламя. Другой трактор подвез белую«Ниву» с синими полосками на борту.«Служба участковых оперуполномоченных милиции» — прочел я вслух крупную надпись. Васильев проводил свою машину взглядом.
— Нужно попытаться отсюда выбраться! — крикнул я и принялся бить плечом о стены.
— Напрасно, сынок. Если ты даже и выломаешь такую стену, они спустят на тебя собак, — обреченно проговорил старик.
Обессилев, я сел на землю. Один из сорванцов швырнул в щель очередную крысу. Мерзкая тварь расцарапала мне ноги и скрылась из виду.
— Мне всегда было интересно, чем их так держит это дерево. Сегодня я узнал и теперь должен поплатиться за свое любопытство. Я прожил в этом городе не один десяток лет, и всегда полагал, что эта свалка автомобилей дело рук городских. Оказалось, что это машины бедолаг, заплутавших в дороге, водителей, привозивших в магазин продукты и дальнобойщиков, решивших отдохнуть на природе у костра. — Старик встал, опираясь о стены. Он прильнул к щели. Окинул взглядом свой грузовик, догорающий в огне, затем стол под деревом. — Этой старушке, — он кивнул на пациентку больницы, — восемнадцать лет, удивительно, не правда ли. Это дерево обладает определенным влиянием на людей. Сегодня в больнице я пробрался в регистратуру. Нашел карты отца Никодима и Антипа Хоромина. Священник родился в 1901 году. Последний раз обращался за помощью врача в сорок седьмом — неправильно срослась кость, раздробленная пулей под Орлом. А Антипу… если верить истории болезни, с выпиской из земской больницы, сто сорок семь лет.
— Но как это возможно? — изумился я.
— Не знаю. Эту несчастную отлучили от дерева за интимную связь с водителем грузовика, привозившего в наш город бензин. Я предполагаю, что этот кретин знал о тайне этого городка, но все равно пошел на преступление. Он изнасиловал девушку, за что отдал жизнь. А ее заперли в больницу, где она так и не дождалась прощения, — старик смотрел на старушку, забившуюся в угол, словно испуганный ребенок.
Старушка дико завопила, а затем расхохоталась.
— Гори оно синим пламенем! Синим пламенем! — старушка заметалась в приступе сумасшествия.
— Хорошо, что ты очнулся, сынок. Было бы жутко и нелепо, умирать во сне. — знакомый, хриплый голос доносился из-за угла. Старик с длинными седыми волосами, которого я встретил в больнице. Рядом с ним сидел сержант Васильев, с лицом восемнадцатилетнего юнца, приговоренного к смертной казни.
В другом углу сидела старушка — пациентка больницы. Она смотрела на меня жутким отсутствующим взглядом умалишенного человека.
Снаружи суетились люди. Горели факелы. Женщины украшали деревянных идолов разноцветными тряпками. Бегала детвора. Время от времени какой-нибудь сорванец подбрасывал нам через щель какую-нибудь мерзость, типа живой крысы или лошадиного помета.
Более всего в этом шуме пугал лай множества собак. Десятки, сотни псов были привязаны к столбам. В свете факелов я разглядел очертания огромного дуба. У его подножия — стол, походивший на маленькую сцену, на которой выступают артисты жанра стенд-ап.
У стола стоял отец Никодим. В руках он сжимал трость, вырезанную из дерева, увенчанную миниатюрной головой пса. В своей умиротворенной позе священник напоминал древнеегипетского жреца. Рядом в своем кресле сидел его сын. Увидев меня, мальчик сменил сонное, больное выражение лица на гримасу уничтожителя тараканов, только что справившегося с очередным заказом. Брезгливый, самодовольный взгляд исчез едва отец Никодим начал поворачиваться к своему сыну. Мальчик свесил голову на грудь. С губ длинной струйкой потекла слюна.
— Хороший актер, не правда ли? Этот сукин сын дурит отца ради какой-то наркоты, которой ему «снимают адские муки», — проговорил старик. Последние три слова он выговорил очень четко и медленно.
Глава поселения Антип Хоромин, облачившийся в черные одеяния, восседал на кресле, похожем на трон ассирийского царя. По обе стороны стояли «стражники» — мускулистые парни, вооруженные топорами с длинными ручками. У ног«царя» сидела дочь священника. Наложница не поднимала взгляда и исподлобья наблюдала за происходящим.
Я хотел разглядеть ее лучше, прильнул к щели и тут же отпрянул. Резкие пары керосина проникли в мои легкие. Им были облиты бревна.
— Они с-сожгут нас… Они убили всех… С-следственная комиссия, п-приехавшая сегодня… Они спустили на них свору собак. — Голос Васильева сильно дрожал. Он сел, обхватив колени, и заплакал.
Послышался рев приближающегося трактора. Закрыв нос рукавом, я взглянул в щель. Тягач отбуксировал мою машину на свалку, где буйным пламенем уже горел грузовик старика.
Мужчина, участвовавший в похоронах, облил мою «девятку» из канистры. Кто-то бросил факел. Автомобиль охватило буйное пламя. Другой трактор подвез белую«Ниву» с синими полосками на борту.«Служба участковых оперуполномоченных милиции» — прочел я вслух крупную надпись. Васильев проводил свою машину взглядом.
— Нужно попытаться отсюда выбраться! — крикнул я и принялся бить плечом о стены.
— Напрасно, сынок. Если ты даже и выломаешь такую стену, они спустят на тебя собак, — обреченно проговорил старик.
Обессилев, я сел на землю. Один из сорванцов швырнул в щель очередную крысу. Мерзкая тварь расцарапала мне ноги и скрылась из виду.
— Мне всегда было интересно, чем их так держит это дерево. Сегодня я узнал и теперь должен поплатиться за свое любопытство. Я прожил в этом городе не один десяток лет, и всегда полагал, что эта свалка автомобилей дело рук городских. Оказалось, что это машины бедолаг, заплутавших в дороге, водителей, привозивших в магазин продукты и дальнобойщиков, решивших отдохнуть на природе у костра. — Старик встал, опираясь о стены. Он прильнул к щели. Окинул взглядом свой грузовик, догорающий в огне, затем стол под деревом. — Этой старушке, — он кивнул на пациентку больницы, — восемнадцать лет, удивительно, не правда ли. Это дерево обладает определенным влиянием на людей. Сегодня в больнице я пробрался в регистратуру. Нашел карты отца Никодима и Антипа Хоромина. Священник родился в 1901 году. Последний раз обращался за помощью врача в сорок седьмом — неправильно срослась кость, раздробленная пулей под Орлом. А Антипу… если верить истории болезни, с выпиской из земской больницы, сто сорок семь лет.
— Но как это возможно? — изумился я.
— Не знаю. Эту несчастную отлучили от дерева за интимную связь с водителем грузовика, привозившего в наш город бензин. Я предполагаю, что этот кретин знал о тайне этого городка, но все равно пошел на преступление. Он изнасиловал девушку, за что отдал жизнь. А ее заперли в больницу, где она так и не дождалась прощения, — старик смотрел на старушку, забившуюся в угол, словно испуганный ребенок.
Старушка дико завопила, а затем расхохоталась.
— Гори оно синим пламенем! Синим пламенем! — старушка заметалась в приступе сумасшествия.
Страница 7 из 10
