За шторами — зима без снега. В спальне темно, ничего не видно. Но здесь есть будильник, на циферблате 06:29; двоеточие мигает без остановки. В тишине растворяется последняя минута урезанного покоя.
43 мин, 19 сек 13742
В кадре съемки видеорегистратора запечатлелась женщина с ребенком; они вышли из парка и собирались перейти дорогу по пешеходной зебре. Не успели даже с бордюра сойти — капот подкосил ноги женщины, она налетела на лобовое стекло, на доли секунды заслонила объектив ладонью. Стекло треснуло, но не разбилось. Дальше был грохот по крыше, по багажнику, по асфальту.
Завизжали тормоза легковушки, машина остановилась в 20-ти метрах от тела. В 30-ти метрах от маленького мальчика, который остолбенел, глядя на маму. Только что она держала за руку — теперь лежит на холодной и грязной дороге. Ребенок сейчас разревется; он не понимает, но чувствует, что произошло.
Вадим долбит кулаками об руль; его зубы стиснуты так, что крошатся, выбрызгивают клочья пены. Кровь кипит от злости. Разум потеснила безрассудная ненависть. Отобрала контроль над телом. Заставила остаться в сознании и наблюдать за происходящим.
Водитель переключился на заднюю передачу и утопил педаль газа в пол; обернулся к заднему стеклу, чтобы лучше прицелиться к переломанному телу женщины. Когда он переехал ее — услышал хруст костей под колесами. Тряски почти не было. Предсмертных криков тоже — почти.
Чертя колесами красные полосы на сером асфальте, машина откатилась и развернулась; остановилась, стреляя ближним светом фар в глаза мальчика. Включился дальний свет; но ребенок не пытается заслониться — он орет в беспомощной детской истерике, парализованный ужасом перед вытянутой мордой железного чудовища.
Вадим смотрит из вытаращенных глаз. Он видел раздавленную мать, теперь видит вопящего сына. Он проживает этот кошмар, знает, что будет дальше, но не может сделать ничего. Тело ему не принадлежит; он чувствует, как оно ликует под управлением безумия. Сколько сжигающей радости причинят высвобождение накопленной ненависти.
Мотор взревел, взвизгнули покрышки. Монстр ринулся на мальчика, подскочил на бордюре. Маленького ребенка накрыла тень его раскрытой пасти, вот-вот проглотит… но невидимая сила вытолкнула из-под днища. Автомобиль шарахнулся на колеса, пронесся дальше и разбился об решетку забора. Сработала сигнализация, замигали габариты; но мотор не заглох.
Мальчик вскочил, не замечая ссадин на нежных ладошках. Голос матери умоляет бежать в лесопарк, куда чудовищу не проехать.
Бешеный выбил дверь; отпихивая подушку безопасности, вывалился наружу. Подхватился на ноги; рыча и взвизгивая, сразу пустился в погоню. Ни одного прохожего, — в эти минуты, — не оказалось на парковой дорожке; по которой первоклашка убегает от убийцы. Ноги его еще коротки, чтобы спасться бегством от взрослого; ребенок чувствует, что монстр догоняет. Слышит гулкий топот; он все ближе.
Мальчик резко сворачивает в заросли, начинает петлять между деревьями. Но даже эта заячья хитрость не помогает оторваться от бешеного хищника. Он предугадывает каждый поворот жертвы; бросается, и ловит за ноги. Подтаскивает, садится на спину, и начинает душить, отгибая голову ребенка над землей. Тонкая шея напрягается, пытается протолкнуть звонкий крик, дергается в жестких пальцах; но постепенно становится мягкой.
В парковых зарослях, проскакивая между лысыми деревьями, Бронислав ускорил бег. Налетел на бешеного, сидящего на мальчике — с разгона снес плечом.
Юноша вскочил на Вадима, прижал к земле коленом, наступил на запястье; одной рукой схватил тянущиеся к горлу пальцы — сдавил в крошево обломков. Другой рукой, — сжатым кулаком, — стал молотить по искореженному злобой лицу. Разбился носовой хрящ, ручьями потекла липкая кровь, провалилась скула.
Но горящие ненавистью глаза продолжают испепеляюще смотреть на Бронислава. Бешеный вытерпит много таких ударов, которые наносит недостаточно рассвирепевший. Дернувшись рывком, он опрокинул юношу на спину, и поменялся с ним местами; замахнулся неповрежденной рукой, нацелился в переносицу, метнулся.
Бронислав уклонился в последний момент. Удар прошел мимо лица — кулак по запястье вбилась в промерзшую почву; этого хватило бы, чтобы размозжить полчерепа. Юноша перекрутился в сцепке с бешеным, уложил на лопатки, услышал топот… В следующий миг над головой гаркнул подоспевший соратник:
— ШЕЯ!
Бронислав резко втянул свою в плечи; секира просвистела рядом с темечком, врубилась поперек шеи бешеного. Лезвие воткнулось в землю, заслонило голову. Как футбольный мяч, палач с размаха пнул ее.
— В девятку! — воскликнул и выдернул секиру; кулак воздел окровавленное оружие.
Обезглавленное тело корчится, тянет конечности в стороны; Бронислав поднялся с него. Ничего не стал говорить ровеснику на счет наличия силы и отсутствия мозгов. Неотложной задачей является осмотр мальчика — юноша перевернул маленькое тельце на спину; посмотрел на белое лицо, отвел веки безжизненных серых глаз.
Завизжали тормоза легковушки, машина остановилась в 20-ти метрах от тела. В 30-ти метрах от маленького мальчика, который остолбенел, глядя на маму. Только что она держала за руку — теперь лежит на холодной и грязной дороге. Ребенок сейчас разревется; он не понимает, но чувствует, что произошло.
Вадим долбит кулаками об руль; его зубы стиснуты так, что крошатся, выбрызгивают клочья пены. Кровь кипит от злости. Разум потеснила безрассудная ненависть. Отобрала контроль над телом. Заставила остаться в сознании и наблюдать за происходящим.
Водитель переключился на заднюю передачу и утопил педаль газа в пол; обернулся к заднему стеклу, чтобы лучше прицелиться к переломанному телу женщины. Когда он переехал ее — услышал хруст костей под колесами. Тряски почти не было. Предсмертных криков тоже — почти.
Чертя колесами красные полосы на сером асфальте, машина откатилась и развернулась; остановилась, стреляя ближним светом фар в глаза мальчика. Включился дальний свет; но ребенок не пытается заслониться — он орет в беспомощной детской истерике, парализованный ужасом перед вытянутой мордой железного чудовища.
Вадим смотрит из вытаращенных глаз. Он видел раздавленную мать, теперь видит вопящего сына. Он проживает этот кошмар, знает, что будет дальше, но не может сделать ничего. Тело ему не принадлежит; он чувствует, как оно ликует под управлением безумия. Сколько сжигающей радости причинят высвобождение накопленной ненависти.
Мотор взревел, взвизгнули покрышки. Монстр ринулся на мальчика, подскочил на бордюре. Маленького ребенка накрыла тень его раскрытой пасти, вот-вот проглотит… но невидимая сила вытолкнула из-под днища. Автомобиль шарахнулся на колеса, пронесся дальше и разбился об решетку забора. Сработала сигнализация, замигали габариты; но мотор не заглох.
Мальчик вскочил, не замечая ссадин на нежных ладошках. Голос матери умоляет бежать в лесопарк, куда чудовищу не проехать.
Бешеный выбил дверь; отпихивая подушку безопасности, вывалился наружу. Подхватился на ноги; рыча и взвизгивая, сразу пустился в погоню. Ни одного прохожего, — в эти минуты, — не оказалось на парковой дорожке; по которой первоклашка убегает от убийцы. Ноги его еще коротки, чтобы спасться бегством от взрослого; ребенок чувствует, что монстр догоняет. Слышит гулкий топот; он все ближе.
Мальчик резко сворачивает в заросли, начинает петлять между деревьями. Но даже эта заячья хитрость не помогает оторваться от бешеного хищника. Он предугадывает каждый поворот жертвы; бросается, и ловит за ноги. Подтаскивает, садится на спину, и начинает душить, отгибая голову ребенка над землей. Тонкая шея напрягается, пытается протолкнуть звонкий крик, дергается в жестких пальцах; но постепенно становится мягкой.
В парковых зарослях, проскакивая между лысыми деревьями, Бронислав ускорил бег. Налетел на бешеного, сидящего на мальчике — с разгона снес плечом.
Юноша вскочил на Вадима, прижал к земле коленом, наступил на запястье; одной рукой схватил тянущиеся к горлу пальцы — сдавил в крошево обломков. Другой рукой, — сжатым кулаком, — стал молотить по искореженному злобой лицу. Разбился носовой хрящ, ручьями потекла липкая кровь, провалилась скула.
Но горящие ненавистью глаза продолжают испепеляюще смотреть на Бронислава. Бешеный вытерпит много таких ударов, которые наносит недостаточно рассвирепевший. Дернувшись рывком, он опрокинул юношу на спину, и поменялся с ним местами; замахнулся неповрежденной рукой, нацелился в переносицу, метнулся.
Бронислав уклонился в последний момент. Удар прошел мимо лица — кулак по запястье вбилась в промерзшую почву; этого хватило бы, чтобы размозжить полчерепа. Юноша перекрутился в сцепке с бешеным, уложил на лопатки, услышал топот… В следующий миг над головой гаркнул подоспевший соратник:
— ШЕЯ!
Бронислав резко втянул свою в плечи; секира просвистела рядом с темечком, врубилась поперек шеи бешеного. Лезвие воткнулось в землю, заслонило голову. Как футбольный мяч, палач с размаха пнул ее.
— В девятку! — воскликнул и выдернул секиру; кулак воздел окровавленное оружие.
Обезглавленное тело корчится, тянет конечности в стороны; Бронислав поднялся с него. Ничего не стал говорить ровеснику на счет наличия силы и отсутствия мозгов. Неотложной задачей является осмотр мальчика — юноша перевернул маленькое тельце на спину; посмотрел на белое лицо, отвел веки безжизненных серых глаз.
Страница 10 из 13
