Кошки, тени и прочие безобразия

Кромешник, конечно, не кошка. Но первый из расползающихся от белой кляксы потёков, который неминуемо заляпал бы куртку, слизнул прежде, чем задумался, что и зачем делает. А потом уже не стал останавливаться. Потому что, во-первых, салфетку он в норе не найдёт, поскольку её здесь нет и никогда не было, а во-вторых — «так» ему действительно нравилось. Мороженое, или Джек, или всё вместе… Проводить языком по холодной коже, собирая липкие потёки, такие же холодные. Различать, как под прижатой к груди ледяного духа ладонью сердце колотится чаще.

Впрочем, мороженого в вазочке оставалось мало, так что процесс не затянулся. Кромешник облизнул губы — скорее рефлекторно, чем осознанно.

— Джек, что это за фокусы? Будешь теперь весь липкий.

— Мне было интересно, что получится… — мальчишка запнулся, но всё-таки закончил, избегая смотреть на Кромешника: — … если ты… языком…

— А просто сказать было нельзя?

— Н-нет, — Джек всё также отводил взгляд.

— И как, удовлетворил своё любопытство? — Кромешник поймал его за подбородок, с насмешливой улыбкой глядя в глаза. Юный Хранитель сердито фыркнул:

— Издеваешься. Разве не заметно, что… мне понравилось?

— Издеваюсь, — легко согласился тёмный. — Чуть-чуть. Сам виноват, провокатор. Но, раз уж понравилось…

Раз понравилось, можно и продолжить.

Снова целовать — не часто, потому что приятнее слышать неровное дыхание, почти переходящее в стоны. Провести языком по краю ушной раковины; а вот прикусывать мочку уха лучше не надо, хоть и хочется — как раз это Джека нервирует, а он и так боится. Несмотря на остальное, всё равно боится. Но от этого его можно и нужно отвлекать… Спуститься по шее к ключицам, оставляя на коже влажный след. И дальше — ладонями, губами, языком, так, чтобы было непонятно, где ожидать следующего прикосновения. Слегка сжать подушечками пальцев сосок, наклониться к животу, действительно всё ещё липкому из-за этого дурацкого мороженого, потом дотянуться до губ и перехватить очередной резкий вздох поцелуем.

Кромешник и сам увлёкся. Не настолько, чтобы совсем потерять голову и не отдавать себе отчёта в своих действиях, но достаточно, чтобы не сообразить, почему Джек тянется к нему всем телом, бёдрами сжимает талию. Юный Хранитель осознал это «почему» первым. И испугался. Внезапный всплеск страха Кромешник пропустить уже не мог, так что это отрезвило его практически мгновенно.

— Что случилось? — он был почти уверен, что правильнее было бы спросить «чем я тебя напугал?». Но даже Повелителю Кошмаров случается иногда ошибаться. И в этом он убедился очень быстро, потому что тянуть с ответом Джек не стал:

— Извини, я… Я уже забыл, как это бывает… — он говорил полушёпотом, с трудом заставляя себя хоть произнести вслух хоть несколько слов. Вдохновляло его разве что то, что иначе Кромешник опять поймёт его неправильно, потому что всё принимает на свой счёт. — Как это бывает, когда… настолько сильно… хочется…

Он резко вздохнул, оставив фразу незаконченной, и всё-таки решился открыть глаза. Разумеется, только для того, чтобы натолкнуться на внимательный взгляд Повелителя Кошмаров.

— Прости, я… не знаю… — в первую очередь он не знал, что именно пытается сказать. Неловкость, страх и ещё много чего, кроме этого — в голове была полная путаница.

— Решай, — слышать в голосе Кромешника обречённую уверенность было почти больно. — Я сделаю так, как ты скажешь.

Только вот на то, чтобы сказать что-то внятное, у Джека не хватало решимости. Разве что перехватить ладонь, лежащую у него на груди, там, где Кромешник прервал ласки, и потянуть к низу живота. И снова шёпотом выговорить это глупое беспомощное «пожалуйста»….

Но Кромешник понял. И понял правильно.

Ремень джинсов Джек расстегнул сам: во-первых, потому, что двумя руками удобнее, во-вторых, потому, что самому — не так страшно. Когда тёмный провёл ладонью по обнажённой коже, он закусил губу, пытаясь сдержать стон. Вначале получалось. Потом, когда он выгибался навстречу движениям, поддаваясь заданному Кромешником ритму — уже нет.

Он и так был почти на грани, и немного было нужно, чтобы довести его до неё, чтобы на несколько мгновений и страх, и смущение, и что-там-было-ещё потеряли всякое значение. Чтобы он сам потерялся, а потом пришёл в себя, ощущая заляпавшее живот семя.

Кромешник чуть отстранился, несмотря на то, что Джек продолжал стискивать его предплечья. Сейчас ледяной дух совсем не выглядел… холодным. Со сбившимся дыханием, искусанными губами, шальным, чуть безумным взглядом. Пожалуй, если бы не это, Повелитель Кошмаров смог бы быть более рассудительным. И не делать того, что слегка отдавало безумством.

Наклонившись, он провел языком по животу Джека, слизывая солоноватую жидкость. Мальчишка вздрогнул — скорее от неожиданности, чем от испуга.

— Что ты… ах… делаешь?

— Тебе, кажется, нравилось, — он отвлёкся всего на пару секунд, чтобы сказать это, и снова коснулся холодной кожи.