Кошки, тени и прочие безобразия

Судя по тому, с каким трудом юный Хранитель совладал с голосом, «кажется» тут было лишним. Иначе слова не обрывались бы вздохами — почти стонами. Иначе он не сжимал бы так крепко руки Кромешника.

Впрочем, надолго это затянуться не могло. Хотя бы потому, что на второй раз вот-прямо-сейчас мальчишки бы явно не хватило. А Повелитель Кошмаров вполне отдавал себе отчёт в том, что ему нужно организовать себе хотя бы первый, и попытаться привлечь к этому Джека — идея настолько неудачная, что её стоит перечеркнуть раньше, чем она пришла в голову.

Кромешник собрал языком последние капли, вдобавок обтёр живот ледяного духа ладонью, — надо всё-таки завести в этом бардаке салфетки, или полотенце, или что ещё подобное, — и снова склонился над ним, опираясь на локти. Сложный вопрос: стоит ли, учитывая последние действия, его целовать? На этот вопрос ответил сам Джек: обхватил его руками за шею и, ничуть не сомневаясь, потянулся к губам. А через пару минут откинулся обратно на стол, кажется, вполне довольный. Только вот в глубине глаз тенью отражался страх, неистребимый и живучий — не из-за того, что Кромешник делает, а из-за того, что мог бы сделать. Учитывая… диспозицию.

— Хочешь спросить, боюсь ли я? — юный Хранитель поймал его взгляд. — Боюсь. Но, думаю, со временем это пройдёт…

Джек, если его оставить в покое, пожалуй, уснул бы прямо на столе, что тоже было не самой хорошей идеей. Хорошо хоть привести одежду в порядок он спохватился сам, и Кромешнику оставалось только поднять его на руки и перетащить на лежанку. И ещё принести забытый у стола посох, про который Джек вспомнил даже в полусонном состоянии. Что, впрочем, и правильно — надо же чем-то кошмаров отгонять, если полезут общаться?

Потом Кромешник растворился в тенях, и они ласкали его, успокаивая разгорячённое тело. А он шептал имя вечного ребёнка, спящего в обнимку со своим посохом (который Пасхальный Кролик, между прочим, непочтительно обзывает «клюкой»…

#9 (Кромешник/тени, Кромешник/Джек; слэш, R)

Иногда они пили чай и разговаривали, иногда — не только. После чаепитий Джек улетал сразу, после «не только»… Кромешник один раз в воспитательных целях оставил его спать на столе. Толку, правда, вышло немного: юный Хранитель свернулся в клубок, спихнув коленом подсвечник, а наутро заявил, что ему было вполне удобно. Так как страдала от подобных воспитательных мер исключительно посуда, больше тёмный так не делал. Да и трудно ли перетащить мальчишку на лежанку, когда в этом есть необходимость?

На этот раз Джек успешно перебрался на спальное место самостоятельно (что мешало сразу расположиться там? переход от разговоров к иным видам общения обычно бывал достаточно спонтанным). Кромешник сидел рядом, пока он не заснул, а потом, как всегда бесшумно, исчез в темноте.

Что его разбудило, Джек так и не понял. Может, что-то приснилось, — он совершенно не помнил, что это было, — а может, какой-то звук или даже просто движение воздуха? Только на грани сна и реальности показалось, что кто-то назвал его имя.

Юный Хранитель приподнялся на локте, оглядываясь: свечи уже не горели, Кромешника видно не было, как и вездесущих кошмаров. Темно, тихо — обычная обстановка. Значит, показалось? Однако он всё-таки встал, привычным жестом подхватил посох и прошёл по залу, озираясь. Босые ноги бесшумно ступали по прохладному камню. Ничто не мешало прислушиваться и гадать: померещилось или нет?

Когда он увидел Кромешника, вопрос «Ты меня звал или мне показалось?» так и остался непроизнесённым.

Тёмный дух лежал на полу; Джек осознал, что впервые видит его без неизменной длинной мантии. Вокруг клубилась темнота, и на несколько мгновений он испугался — дико, безумно, так, что перехватило дыхание. Но ему всё-таки хватило самообладания понять, что кошмары не сделали бы… то, о чём он вспомнил. Не со своим повелителем. Эти странные сущности не причинили бы Кромешнику боль…

И больно ему не было. Скорее наоборот.

Противоестественное зрелище — и, кажется, именно от этого завораживающее. Нужно было немедленно уйти. Не получалось не только сдвинуться с места, но даже отвести взгляд.

Тени змеились по бледной коже непрерывно меняющимся узором, вились по выступающим рёбрам и по животу. Заползали под пояс штанов, переплетались, натягивая ткань. Кромешник вздрагивал от их движений, выгибался в объятиях темноты; пальцы скребли по полу будто в неосознанном поиске опоры, точки равновесия. Губы шевельнулись, вместе со вздохом выталкивая несколько слов на непонятном языке. Несколько слов — и его, Джека, имя.

А потом… Джек не понял, выдал ли чем-то своё присутствие, но жёлтые глаза на мгновение распахнулись, и Кромешник его заметил.

Тени рассыпались в стороны, расползлись по стенам, и через пару секунд Повелитель кошмаров остался один. Неловким движением сел, обхватил руками колени, и, уставившись на сцеплённые в замок пальцы, ровным тоном произнёс:

— Мне жаль, что ты это видел.