Кошки, тени и прочие безобразия

Джек застыл, не зная, что теперь делать. Хотелось бы сбежать, забыть, не думать… только вот не похоже, чтобы «не думать» было возможно. Причудливый подвижный рисунок темноты на болезненно-худом теле, казалось, впечатался в сетчатку так, что не нужно было даже закрывать глаза, чтобы представить его. Задать ли неимоверно глупый вопрос«Ты меня звал?». А может, извиниться? За то, что появился не вовремя, или за то, что… подсматривал?

— Это… было красиво, — после долгой паузы слова прозвучали неуместно и странно. Он вообще не понимал, как мог сказать такое вслух. Наверное, дело в том, что из путаницы мыслей было не выудить ровным счётом ничего адекватного.

— Ты так считаешь? — негромкий смешок, в котором не было ни капли веселья.

— Да… наверное… не знаю.

Кромешник всё также не поднимал взгляд. Не двигался, сгорбившись, как больной зверь. Только уголок губ дёрнулся в тут же подавленной кривой усмешке.

Юный Хранитель не знал, куда девать руки, куда девать посох, куда деваться самому, в конце концов. Он сделал шаг вперёд, не уверенный, стоит ли приближаться — но уверенный твёрдо, что жизненно важно не ошибиться.

— Джек, пожалуйста, уйди, — тихо, ровно попросил Кромешник.

— Почему?

— Мне нужно… — он оборвал фразу, не договорив.

— Что? — Джек, пожалуй, догадывался, что. И не до конца понимал, зачем заставлять Кромешника сказать это вслух. Но, вопреки просьбе, подошёл ближе и сел на пол рядом — не прикасаясь, только пытаясь поймать устремлённый в пространство взгляд.

Тёмный молчал достаточно долго, чтобы можно было подумать, что он вообще не ответит.

— Чтобы тени продолжили… и закончили то, что было начато, — неловкая, чересчур запутанная формулировка. Не только людям иногда бывает слишком сложно называть вещи своими именами.

— Тени, — Джек чуть нахмурился и переспросил с оттенком странной обиды: — А я?

— Не могу же я попросить тебя.

— Не проси, — юный Хранитель улыбнулся немного нервно, но удивительно мягко. — Я… — он запнулся и закончил с отчаянной решимостью: — … сам предложу.

Вот теперь, наконец, Кромешник посмотрел прямо на него, считывая страх в глубине ледяных глаз. Уточнил со знакомой, слегка обеспокоенной интонацией:

— Уверен?

Джек молча кивнул, опасаясь, что голос его подведёт. Он выпустил из крепко стиснутых пальцев посох, положил ладони тёмному на плечи и подтолкнул его откинуться обратно на пол. Поёжившись под чересчур пристальным взглядом, неловко и скомкано попросил:

— Только, пожалуйста, закрой глаза.

Объяснить, почему и зачем, он не мог, но Кромешник послушался, ничего не спрашивая. Коротко и мягко коснулся его щеки, и юный Хранитель, неосознанно задержавший дыхание, угадал непроизнесённое «не бойся».

Джек провёл кончиками пальцев поперёк груди тёмного духа — легко и невесомо, просто потому, что не мог сразу решиться на что-то ещё. Однако и этого еле обозначенного прикосновения оказалось достаточно, чтобы ровное дыхание сбилось, оборвалось коротким резким вздохом. Он повторил движение, потом, сосредоточенно закусив губу, прижал ладонь к выступающим рёбрам. Под бледной кожей, которая только чуть теплее его собственной, мерно и часто стучало сердце. Джек потянулся к губам Кромешника, целовал долго, неловко и неумело, сперва — чтобы скрыть растерянность и оттянуть момент, когда надо будет делать что-то ещё, потом — уже действительно получая от этого удовольствие.

Наконец, набравшись решимости, он отодвинулся и провёл подушечками пальцев от груди к животу. Приостановил движение, когда наткнулся на пояс штанов, — не глядя, на ощупь, — а потом накрыл рукой напряжённую плоть под слоем ткани. Кромешник вздрогнул, с трудом заставляя себя сохранять неподвижность.

Ледяной дух, всё-таки зажмурившись, — как будто это что-то меняло, но так почему-то было проще, — шевельнул кистью, двинул ладонь сверху вниз. Осторожно и неуверенно гладил то только пальцами, то всей ладонью — и вздрогнул от злого, напряжённого шёпота:

— Джек, ты издеваешься?

— С чего ты… — он осёкся на полуслове. Не так уж трудно было представить себе ощущения Кромешника: всё-таки какой-никакой опыт уже имелся. Наверняка такие неуверенные ласки делали только хуже. Только испытывали терпение, превращая удовольствие в мучение. Насколько может хватить его самообладания? — Прости, я… — он нервно облизнул губы. — Сейчас.

Задвинув подальше напомнивший о себе страх, Джек потянулся к шнуровке штанов. Именно шнуровке: одежда Повелителя Кошмаров, похоже, пребывала где-то вне времени, и то, что человечество давно изобрело пуговицы и молнию, её не затронуло. Причём в таком «вне времени», в котором до ношения белья ещё тоже не додумались.

Самообладания Кромешника хватило ровно до того момента, когда юный Хранитель распустил завязки и коснулся обнажённой кожи. Он резко толкнулся в раскрытую ладонь, и Джек помедлил только долю секунды, прежде чем сжал пальцы, вырывая у него приглушённый стон. Что и как делать, дух зимы понимал скорее интуитивно, на уровне ассоциаций, чем осознанно.