О чем сказ поведу, ребята, все так и было когда-то, а коль не было б, по свету не сказывали б сказку эту.
14 мин, 25 сек 4753
— А мне пришло время помирать, — ответил конь и повалился замертво. Кырмыза же уснула, а как проснулась, увидела себя в большой красивом замке. Лежала она на кровати и держала на руках двух красавцев-сыновей, златокудрых богатырей. У изголовья повитуха стояла. Все это сделал волшебный конь Гайтан. Оберегал он красавицу Кырмызу и после смерти: грудь его стала замком с золотыми башнями, со стенами кз драгоценных камней с серебряными дверьми, жемчугом украшенными, голова стала столом, уставленным яствами всякими; глаза да уши — двумя свирепыми волкодавами, что бегали вокруг замка; из шерсти Гайтана перед замком вырос сад прекрасный с деревьями разными, плодами усыпанными, и птицами-певуньями, а из одного копыта появилась морщинистая и сгорбленная старуха. Она повивала младенцев, купала да кормить Кырмызе подавала.
Долго ли, коротко ли прожили они так, сыновья росли не по дням, а по часам и стали красивыми, как два цветка. В один прекрасный день, когда они по двору бегали, подошла к воротам старуха. Учуяли ее собаки, стали по сторонам ворот и не впускают. Тут старуха и говорит:
— Подойдите сюда, ребятишки мои милые!
Ребята подбежали к воротам, а старая карга достала три волосинки из-за одного пояса да три из-за другого пояса, отдала их ребятам и сказала:
— Возьмите! Ты брось их вон на ту собаку, а ты кинь на шею другой. И как только бросили их ребята, три волосинки превратились в три толстые тяжелые железные цепи, приковавшие собак к столбам у ворот, а старая карга, что Злобною рожей на черта похожа, лоб, точно глыба, волосы дыбом, кулаки сжимает, глазами сверкает, кинулась к дверям, замка. Собаки лаяли, рвались и вдруг цепи разорвали. Не успела старуха за щеколду ухватиться, а волкодавы вцепились ей в спину и ну рвать ее да кромсать, так отделали, мать родная не узнала бы. А ребята увидали все это, испугались да закричали:
— Матушка, матушка! Выйди быстрее! Собаки старуху разорвали! Кырмыза выбежала из замка и как увидела в крови злое-презлое лицо, признала в старухе проклятую драконшу, пришедшую путями нехожеными, чтоб убить ее. Подняла она ребят на руки, приголубила и сказала:
— И поделом ей. Всю жизнь она за мной по пятам ходила, мечтала загнать в могилу.
Не дали они черной язве перед замком залеживаться, а по-волокли ее кости далеко, на высокую гору, и бросили там под солнцем жгучим, в песке сыпучем, чтобы ветры стегали, дожди размывали и бури терзали, чтоб мир забыл ее злые делишки, ни дна ей, ведьме, ни покрышки.
А теперь вернемся назад и вспомним Иона: далеко ведь мы со сказкой ушли. А он тем временем воротился с войны цел и невредим, приструнил коня у ворот и кричит:
— Выходи из хаты, Кырмыза дорогая! Гостей принимай, мужа встречай! Где уж Кырмызе было мужа встречать, когда она за три-девять земель от него ушла. Вышли родители, заплакали от радости, слезами Кырмызу помянули. Ион же, узнав о горе своем да прочитав письмо, повернул коня и поехал землю колесить вдоль и поперек: на запад и восток, на север и на юг, но жену повстречать так ему и не удалось. Утомился он от стольких дорог нехоженых, поистратил силушку в местах, где ноги человеческой сроду не бывало, бросил поводья на луку седла и дал коню волю. А было это в Кырмызиной долине, и вскоре, как из-под земли, выросли перед ним две собаки. Зарычали да залаяли они то с одного, то с другого бока на всадника и погнали его прямо к замку, не позволяя с пути свернуть. Ребята в то время во дворе играли и, увидев всадника, закричали:
— Матушка, матушка, выйди поглядеть: к нам всадниккакой-то прискакал. Вышла Кырмыза, ладонь козырьком к глазам приложила, увидала его и узнала.
— Ах, сыночки вы мои милые, то батюшка ваш едет.
Поднял Ион ребят на руки, поцеловал, и сели они вчетвером за стол. Попили, поели, а затем о житье-бытье своем рассказывать стали: три дня все говорили, наговориться не могли, да сладкий сон глаза им закрыл. А как проснулись, увидели себя в чистом поле, да не в постели, а на голой земле, головами на бугре. Поглядели они по сторонам и увидали, что издалека к ним играючи пара коней скачет. Один из них был караковый Иона, а второй волшебный конь Гайтан. Вскочили они на коней, взяли на руки сыновей и домой поехали.
А я в седло доброе сел — Сказку вам рассказал, как умел, А потом оседлал котел И сказку до конца довел.
Долго ли, коротко ли прожили они так, сыновья росли не по дням, а по часам и стали красивыми, как два цветка. В один прекрасный день, когда они по двору бегали, подошла к воротам старуха. Учуяли ее собаки, стали по сторонам ворот и не впускают. Тут старуха и говорит:
— Подойдите сюда, ребятишки мои милые!
Ребята подбежали к воротам, а старая карга достала три волосинки из-за одного пояса да три из-за другого пояса, отдала их ребятам и сказала:
— Возьмите! Ты брось их вон на ту собаку, а ты кинь на шею другой. И как только бросили их ребята, три волосинки превратились в три толстые тяжелые железные цепи, приковавшие собак к столбам у ворот, а старая карга, что Злобною рожей на черта похожа, лоб, точно глыба, волосы дыбом, кулаки сжимает, глазами сверкает, кинулась к дверям, замка. Собаки лаяли, рвались и вдруг цепи разорвали. Не успела старуха за щеколду ухватиться, а волкодавы вцепились ей в спину и ну рвать ее да кромсать, так отделали, мать родная не узнала бы. А ребята увидали все это, испугались да закричали:
— Матушка, матушка! Выйди быстрее! Собаки старуху разорвали! Кырмыза выбежала из замка и как увидела в крови злое-презлое лицо, признала в старухе проклятую драконшу, пришедшую путями нехожеными, чтоб убить ее. Подняла она ребят на руки, приголубила и сказала:
— И поделом ей. Всю жизнь она за мной по пятам ходила, мечтала загнать в могилу.
Не дали они черной язве перед замком залеживаться, а по-волокли ее кости далеко, на высокую гору, и бросили там под солнцем жгучим, в песке сыпучем, чтобы ветры стегали, дожди размывали и бури терзали, чтоб мир забыл ее злые делишки, ни дна ей, ведьме, ни покрышки.
А теперь вернемся назад и вспомним Иона: далеко ведь мы со сказкой ушли. А он тем временем воротился с войны цел и невредим, приструнил коня у ворот и кричит:
— Выходи из хаты, Кырмыза дорогая! Гостей принимай, мужа встречай! Где уж Кырмызе было мужа встречать, когда она за три-девять земель от него ушла. Вышли родители, заплакали от радости, слезами Кырмызу помянули. Ион же, узнав о горе своем да прочитав письмо, повернул коня и поехал землю колесить вдоль и поперек: на запад и восток, на север и на юг, но жену повстречать так ему и не удалось. Утомился он от стольких дорог нехоженых, поистратил силушку в местах, где ноги человеческой сроду не бывало, бросил поводья на луку седла и дал коню волю. А было это в Кырмызиной долине, и вскоре, как из-под земли, выросли перед ним две собаки. Зарычали да залаяли они то с одного, то с другого бока на всадника и погнали его прямо к замку, не позволяя с пути свернуть. Ребята в то время во дворе играли и, увидев всадника, закричали:
— Матушка, матушка, выйди поглядеть: к нам всадниккакой-то прискакал. Вышла Кырмыза, ладонь козырьком к глазам приложила, увидала его и узнала.
— Ах, сыночки вы мои милые, то батюшка ваш едет.
Поднял Ион ребят на руки, поцеловал, и сели они вчетвером за стол. Попили, поели, а затем о житье-бытье своем рассказывать стали: три дня все говорили, наговориться не могли, да сладкий сон глаза им закрыл. А как проснулись, увидели себя в чистом поле, да не в постели, а на голой земле, головами на бугре. Поглядели они по сторонам и увидали, что издалека к ним играючи пара коней скачет. Один из них был караковый Иона, а второй волшебный конь Гайтан. Вскочили они на коней, взяли на руки сыновей и домой поехали.
А я в седло доброе сел — Сказку вам рассказал, как умел, А потом оседлал котел И сказку до конца довел.
Страница 4 из 4
