Максимка

После таких случаев Генка не кричал по ночам дня три, а то и все четыре, роди-тели нарадоваться им не могли. Естественно они не понимали меня, Генка им ничего не показывал (или они не хотели видеть), наверное принимали за обычную детскую ревность. Да, если быть до конца откровенным, то я немного чувствовал себя лишним. Многое с его появлением изменилось в нашем доме. Разговоров только и было о том, как сегодня «Генка так смешно угукал» или«как спокойно купался» кругом Генка да Генка — «малепусечка наша». Раньше бывало отец приходил с работы, ужинал, обсуж-дая с матерью последние городские новости, потом занимался по хозяйству, а ближе к вечеру особенно в дождливые дни, когда я не пропадал на улице, мы играли в только нам известные игры. Особенно мне нравилась такая: отец садил меня на колени, скла-дывал пальцы так, что наружу из кулака торчали указательный палец и мизинец — это была «казара». Мой дед называл так личинок стрекоз, которых мы с ним летом в де-ревне вылавливали бреднем из пересохших озер для рыбалки и сходство было порази-тельным, когда отец начинал двигать пальцами, совсем как казара, когда держишь ее за брюшко, стараясь защекотать меня, а я во всю веселился, пытаясь взять «казару за рога». Иногда мы начинали спорить так бурно кто же все таки победил (до конца пра-вила не были определены и каждый раз были новыми), что и без того беспокойная игра переходила в настоящую потасовку, зато здесь существовали строгие ограниче-ния и назывались аристократическим словом классические правила — отец должен был стоять на коленках, а я мог в полный рост нападать, стараясь повалить его на лопатки, тоже самое старался сделать и он, а победителями мы выходили с довольно подозри-тельной очередностью, но мысль о том, что кто-то может поддаваться в голову мне никогда не приходила. Частенько к нам подключалась и мама, ей отводилась роль су-дьи — говорить «брейк» и«хоп» которая, кстати, первая приходила в себя и, озабо-ченно поглядев на часы, кричала«брейк» и, что всех участников соревнований на кухне ждет вечерний чай, обязательно с чем-нибудь вкусненьким. С появлением Генки отец стал частенько забывать о нашей игре, взъерошит мне волосы, устало (или виновато?) улыбнется и забывает до утра о моем существовании.

Мать каждый день, как какому-нибудь беспамятному, напоминала мне, что Генка младше, что ему требуется сейчас много заботы, что без родительского тепла он может вырасти плохим мальчиком, что любит она нас обоих одинаково, даже может первенца (то есть меня больше) и тем ни менее все свободное время проводила у «люльки» брата. Иногда целые выходные она стирала грязные пеленки, готовила ка-кую-то белесую, отвратительную на мой взгляд, кашу, играла с Генкой в погремушки, и по первому же зову бежала к нему. Наши общесемейные субботние прогулки по на-бережной становились все реже и реже, а через пару месяцев совсем прекратились. Вообщем, отец и мать выглядели так будто они основные организаторы встречи с гос-тями из соседней галактики.

А по ночам одеяло в генкиной «люльке» приподнималось и из-под него выле-зал очень трудно называть его братом, опираясь на спинку кроватки, поднимался на свои корявые пухленькие ножки и смеялся, глядя в мое застывшее от ужаса лицо, сме-ялся совсем не младенческими радостными угугуканиям, смеялся, протягивая малень-кую ручку с вытянутым указательным пальцем и покачивая им, манил к себе, смеялся довольно пуская беззубым ртом пузырящиеся слюни, смеялся чуть отклоняя несораз-мерно большую голову с реденькими светлыми волосами назад, он смеялся, но его глаза цвета пасмурного осеннего утра почти без зрачков горели лютой ненавистью и я просыпался весь в поту на скомканных простынях, зажав в зубах край одеяла, бо-ясь пошевелиться, боясь закричать, боясь уснуть и больше всего боясь тихо спящего напротив брата, ждал спасительного рассвета, думая о том, что, если почувствую сей-час прикосновение маленьких пальчиков у себя на шее, то сразу умру от разрыва сердца.

Март шестьдесят пятого выдался на редкость холодным. Небо было безоблач-ным и солнце по 11 часов в день бесцельно слонялось над горизонтом совсем не грея. Оттепель в конце февраля чуть подтопила снег и теперь вся улица превратилась в сплошной каток. Хотя дворники и добросовестно посыпали дорожки песком с солью большого эффекта это не давало. Соседскую девчонку на прошлой неделе увезла ско-рая помощь, она, поскользнувшись на лестнице, ударилась затылком. У соседей на-против тоже кто-то что-то себе сломал. Целая травматическая эпидемия началась, ко-торая, к счастью, нашу семью обошла стороной.