Холодный осенний ветерок лениво трепал золотую листву. Молодая осина, что росла через дорогу, с каждым его порывом, дрожа, шелестела и роняла редкие листья. По октябрьскому небу медленно плыли молочные облака, обещая в недалёком будущем первый снег.
Добавить в моё избранное
12 мин, 10 сек 12947
«Дед Степан всё равно останется для меня дедушкой, не смотря на письмо. Ведь только он…».
Дыхание замерло. Там впереди, после тумбочки, лестница уходила на чердак. В свете фонарика мелькнул на ступеньках кошачий хвост и скрылся наверху.
— Кис, кис, кис… Сонька!
— Артёму стало легче, от встречи хоть какой-то живой души.
«Соседям кошку принесу, может у них пережду до утра».
Ступеньки страшно скрипели, а в свете фонарика появились косые, серые стены шифера. Из-за ближайшего печного дымохода выглядывал кончик пушистого хвоста.
— Сонька! Иди сюда.
Показался край кошачьей спинки… которую била крупная дрожь. Подойдя ближе, Тёма понял, что это не соседская кошка. Крупный кот, с одним глазом, пригнувшись, неподвижно сидел, поджав уши, и напряжённо глядел вверх. В широком зрачке единственного глаза читался ужас, а шерсть его встала дыбом.
Взгляд скользнул по полу из опилка, поднимаясь по косым, серым стенам… Вот уже верхняя балка… Бешено заорал кот.
— Мяаау!
Последнее, что ощутил Артём, стягивающую, холодную хватку кожаного ремня на шее, которая тянула его вверх, под крышу… Выпавший из рук фонарик бледным лучом на миг осветил дёргающиеся ноги.
Тихо ложился первый снег. В утренних сумерках запахло зимней свежестью. О вчерашнем ненастье напоминали только тёмно-серые пятна на белоснежном «ковре» — грязные лужи портили пейзаж ранней зимы, пришедшей в эти края. По дороге, всё дальше удаляясь от деревни, не торопливо брёл человек, оставляя следы босых ног на снегу. Спотыкаясь и не обходя лужи, шёл неведомо куда Никита. Редкие снежинки так и не таяли, попав на его бледно-синюшное лицо.
Дыхание замерло. Там впереди, после тумбочки, лестница уходила на чердак. В свете фонарика мелькнул на ступеньках кошачий хвост и скрылся наверху.
— Кис, кис, кис… Сонька!
— Артёму стало легче, от встречи хоть какой-то живой души.
«Соседям кошку принесу, может у них пережду до утра».
Ступеньки страшно скрипели, а в свете фонарика появились косые, серые стены шифера. Из-за ближайшего печного дымохода выглядывал кончик пушистого хвоста.
— Сонька! Иди сюда.
Показался край кошачьей спинки… которую била крупная дрожь. Подойдя ближе, Тёма понял, что это не соседская кошка. Крупный кот, с одним глазом, пригнувшись, неподвижно сидел, поджав уши, и напряжённо глядел вверх. В широком зрачке единственного глаза читался ужас, а шерсть его встала дыбом.
Взгляд скользнул по полу из опилка, поднимаясь по косым, серым стенам… Вот уже верхняя балка… Бешено заорал кот.
— Мяаау!
Последнее, что ощутил Артём, стягивающую, холодную хватку кожаного ремня на шее, которая тянула его вверх, под крышу… Выпавший из рук фонарик бледным лучом на миг осветил дёргающиеся ноги.
Тихо ложился первый снег. В утренних сумерках запахло зимней свежестью. О вчерашнем ненастье напоминали только тёмно-серые пятна на белоснежном «ковре» — грязные лужи портили пейзаж ранней зимы, пришедшей в эти края. По дороге, всё дальше удаляясь от деревни, не торопливо брёл человек, оставляя следы босых ног на снегу. Спотыкаясь и не обходя лужи, шёл неведомо куда Никита. Редкие снежинки так и не таяли, попав на его бледно-синюшное лицо.
Страница 4 из 4
