Фандом: Отблески Этерны. Одно маленькое недоразумение может изменить всё.
344 мин, 52 сек 21444
— Во-первых, вы не чудовище, — сказал Дик. — Во-вторых, вы не развращены, это не разврат, но я ещё не понял что. И в-третьих, раз вы просите о помощи, я не вправе вам отказать. Я сам собираюсь искать себе невесту, а теперь возьму на себя смелость приглядеться, кто мог бы стать герцогиней Алва.
— Вы упрямы, как… как… ваше гербовое животное! — вдруг вспыхнул Алва. — Юноша, вы оглохли? Вы слышите не меня, а свои сумбурные и совершенно неверные мысли!
— Я слышу ваши мысли, — не сдавался Дик. — Хоть вы их тщательно скрываете. Вам нужна помощь, и я сделаю всё, что смогу.
Он не мог определить, сказалась ли усталость или количество выпитого, только в этот момент Алва впервые на его памяти допустил ошибку. Он прижал ко лбу бокал и проговорил как будто про себя:
— Будь проклят день, когда я отдал тебя Манрику…
— Будь он благословен! — возразил Дик, окрылённый тем, что понял: Алва проговорился — он, Дик, оказался прав! — А намёком на то, что вам было бы предпочтительнее видеть меня безмозглым идиотом, вы оскорбили меня ещё раз.
Алва молчал, глядя в пол.
— Я вас вызываю! — объявил Дик. — На утреннюю тренировку! А теперь спокойной ночи.
И с чистой совестью он вышел в коридор. Из комнаты донёсся звон разбитого бокала.
Дик улыбнулся и решил отложить размышления о том, как помочь Алве, на потом. А сейчас за пятой дверью справа его ждала темнота, полная шёпота, объятий и поцелуев.
Рано утром Дик оделся, оставил спящего Манрика и вышел во двор губернаторского особняка. Там никого не было, где-то над головой курлыкали голуби, солнце ещё не взошло, но Дику совсем не хотелось спать. Он сладко потянулся, встав на цыпочки, и, танцуя, прошёлся по двору. Тело просило движения, и Дик гадал, вспомнит ли Алва про тренировку или нет.
Он не выдержал, сбегал за шпагой, надел на неё защитный колпачок и в одиночестве принялся отрабатывать удары, воображая перед собой врагов и кружа по двору. К счастью, вскоре на улицу выбежал Савиньяк со шпагой в руке.
— Дикон, я тебя в окно увидел! — сказал он, зевнул и встал в позицию. — Тебе, верно, одному скучно…
Дик искренне ему обрадовался: вдвоём было совсем не то, что в одиночестве, к тому же интересно было посмотреть, как фехтует Эмиль.
Они ещё не успели запыхаться, когда на крыльце показался Манрик со шпагой в руке.
— А, нашего полку прибыло! — захохотал Савиньяк, салютуя ему шпагой. — Ну что, Леонард, погоняем молодое поколение, пока оно совсем не обленилось?
— Я не обленился! — возразил Дик, но его не стали слушать. Несколько минут он кое-как отбивался от Манрика и Савиньяка и уже хотел сдаться, но вспомнил, что Окделлы не сдаются. Он поднырнул под шпагу Эмиля и ухитрился ударить его локтем в бок. Савиньяк удивлённо охнул и попытался дать сдачи. Дик отразил выпад нерастерявшегося Манрика и поставил Эмилю подножку. Тот покорно свалился на землю, Дик наступил ему на руку, чтобы он выронил шпагу, но недооценил его и от рывка завалился тоже.
Манрик стоял над ними, явно не зная, что делать.
— Дикон, а если дуэль? — хохотал Эмиль, не спеша подниматься. — Ты отбросишь шпагу и будешь драться врукопашную? Да я от тебя такого вообще не ожидал!
— Правила надо нарушать с умом, — многозначительно сказал Дик, который сам не мог понять, что на него нашло. — И потом, если бы не Лео, я бы вас точно победил!
Он поднялся, подобрал шпагу и важно провёл в пыли черту.
— Это если бы! — ответил рассерженный Манрик. — Потому что сначала ты должен научиться сражаться по правилам, а уже потом их нарушать.
— Простите, господин генерал, — сказал Дик, подавая руку Эмилю и помогая ему подняться. — Но в реальном бою я всё равно бы вас…
Он осёкся. На крыльце стоял Алва.
Маршал не забыл про вызов на тренировку!
— Господа, — тихо сказал Дик. — Я думаю, нам следует объединиться.
Алва наверняка расслышал, ухмыльнувшись, отвесил шутовской поклон, насадил колпачок на хищно блестящий клинок и стал не спеша спускаться.
— Доброе утро, господа, — как ни в чём не бывало сказал он. — Я смотрю, вы уже готовы?
— Дикон, заходи слева, — сурово сказал Манрик. У Дика ёкнуло сердце. Вот сейчас они втроём покажут одному мерзавцу, пусть и не всерьёз, но всё равно… Он даже облизнулся, предвкушая, как Алва запросит пощады.
Тот разбросал их, не делая ни шага с того места, на котором остановился.
— Ещё раз! — скомандовал Дик, забыв, что не в том звании, чтобы командовать.
Алва расправился с ними снова. Шпага Манрика отлетела далеко в сторону, а сам он зашипел, держась за запястье.
Алва ухмылялся, Алва откидывал волосы назад и оглядывал своих противников с видом полного превосходства. Алва расшвыривал их, как котят, что было вдвойне обидно.
Эмиль взвыл, Манрик молча прищурился, Дик старался казаться спокойным, хотя у него в душе клокотала злость. Алва думает, что он бог; конечно, нелегко всю жизнь убеждать в этом себя и других, но если один человек смог, то сможет и другой! И Дик покрепче перехватил шпагу.
А потом Алва начал комментировать, и утешало Дика только то, что доставалось не ему одному:
— Вы упрямы, как… как… ваше гербовое животное! — вдруг вспыхнул Алва. — Юноша, вы оглохли? Вы слышите не меня, а свои сумбурные и совершенно неверные мысли!
— Я слышу ваши мысли, — не сдавался Дик. — Хоть вы их тщательно скрываете. Вам нужна помощь, и я сделаю всё, что смогу.
Он не мог определить, сказалась ли усталость или количество выпитого, только в этот момент Алва впервые на его памяти допустил ошибку. Он прижал ко лбу бокал и проговорил как будто про себя:
— Будь проклят день, когда я отдал тебя Манрику…
— Будь он благословен! — возразил Дик, окрылённый тем, что понял: Алва проговорился — он, Дик, оказался прав! — А намёком на то, что вам было бы предпочтительнее видеть меня безмозглым идиотом, вы оскорбили меня ещё раз.
Алва молчал, глядя в пол.
— Я вас вызываю! — объявил Дик. — На утреннюю тренировку! А теперь спокойной ночи.
И с чистой совестью он вышел в коридор. Из комнаты донёсся звон разбитого бокала.
Дик улыбнулся и решил отложить размышления о том, как помочь Алве, на потом. А сейчас за пятой дверью справа его ждала темнота, полная шёпота, объятий и поцелуев.
Рано утром Дик оделся, оставил спящего Манрика и вышел во двор губернаторского особняка. Там никого не было, где-то над головой курлыкали голуби, солнце ещё не взошло, но Дику совсем не хотелось спать. Он сладко потянулся, встав на цыпочки, и, танцуя, прошёлся по двору. Тело просило движения, и Дик гадал, вспомнит ли Алва про тренировку или нет.
Он не выдержал, сбегал за шпагой, надел на неё защитный колпачок и в одиночестве принялся отрабатывать удары, воображая перед собой врагов и кружа по двору. К счастью, вскоре на улицу выбежал Савиньяк со шпагой в руке.
— Дикон, я тебя в окно увидел! — сказал он, зевнул и встал в позицию. — Тебе, верно, одному скучно…
Дик искренне ему обрадовался: вдвоём было совсем не то, что в одиночестве, к тому же интересно было посмотреть, как фехтует Эмиль.
Они ещё не успели запыхаться, когда на крыльце показался Манрик со шпагой в руке.
— А, нашего полку прибыло! — захохотал Савиньяк, салютуя ему шпагой. — Ну что, Леонард, погоняем молодое поколение, пока оно совсем не обленилось?
— Я не обленился! — возразил Дик, но его не стали слушать. Несколько минут он кое-как отбивался от Манрика и Савиньяка и уже хотел сдаться, но вспомнил, что Окделлы не сдаются. Он поднырнул под шпагу Эмиля и ухитрился ударить его локтем в бок. Савиньяк удивлённо охнул и попытался дать сдачи. Дик отразил выпад нерастерявшегося Манрика и поставил Эмилю подножку. Тот покорно свалился на землю, Дик наступил ему на руку, чтобы он выронил шпагу, но недооценил его и от рывка завалился тоже.
Манрик стоял над ними, явно не зная, что делать.
— Дикон, а если дуэль? — хохотал Эмиль, не спеша подниматься. — Ты отбросишь шпагу и будешь драться врукопашную? Да я от тебя такого вообще не ожидал!
— Правила надо нарушать с умом, — многозначительно сказал Дик, который сам не мог понять, что на него нашло. — И потом, если бы не Лео, я бы вас точно победил!
Он поднялся, подобрал шпагу и важно провёл в пыли черту.
— Это если бы! — ответил рассерженный Манрик. — Потому что сначала ты должен научиться сражаться по правилам, а уже потом их нарушать.
— Простите, господин генерал, — сказал Дик, подавая руку Эмилю и помогая ему подняться. — Но в реальном бою я всё равно бы вас…
Он осёкся. На крыльце стоял Алва.
Маршал не забыл про вызов на тренировку!
— Господа, — тихо сказал Дик. — Я думаю, нам следует объединиться.
Алва наверняка расслышал, ухмыльнувшись, отвесил шутовской поклон, насадил колпачок на хищно блестящий клинок и стал не спеша спускаться.
— Доброе утро, господа, — как ни в чём не бывало сказал он. — Я смотрю, вы уже готовы?
— Дикон, заходи слева, — сурово сказал Манрик. У Дика ёкнуло сердце. Вот сейчас они втроём покажут одному мерзавцу, пусть и не всерьёз, но всё равно… Он даже облизнулся, предвкушая, как Алва запросит пощады.
Тот разбросал их, не делая ни шага с того места, на котором остановился.
— Ещё раз! — скомандовал Дик, забыв, что не в том звании, чтобы командовать.
Алва расправился с ними снова. Шпага Манрика отлетела далеко в сторону, а сам он зашипел, держась за запястье.
Алва ухмылялся, Алва откидывал волосы назад и оглядывал своих противников с видом полного превосходства. Алва расшвыривал их, как котят, что было вдвойне обидно.
Эмиль взвыл, Манрик молча прищурился, Дик старался казаться спокойным, хотя у него в душе клокотала злость. Алва думает, что он бог; конечно, нелегко всю жизнь убеждать в этом себя и других, но если один человек смог, то сможет и другой! И Дик покрепче перехватил шпагу.
А потом Алва начал комментировать, и утешало Дика только то, что доставалось не ему одному:
Страница 60 из 93
