Многие сложные уголовные расследования начинаются буднично и почти незаметно — случайно появляется какая-то информация, не очень достоверная и надёжная, проводится проверка, порой даже без особого рвения и надежды на успех, а потом словно прорывается плотина и с разных сторон начинают приходить всё более шокирующие новости. К такому развитию событий подготовиться нельзя — это всегда неожиданность.
157 мин, 7 сек 11964
Дэвид Джонсон являлся сводным братом Спайридона Влассакиса. Они прекрасно ладили и всегда находили общий язык, однако, Бантин невзлюбил Джонсона с первого взгляда. Во время следствия Влассакис затруднился объяснить причину этой антипатии: Джонсон не был наркоманом и не был гомосексуалистом, однако Бантин упорно называл его «педиком». Влассакис предположил, что ненависть Бантина подпитывалась тем, что аккуратный, чистоплотный и хорошо воспитанный Джонсон являл собою полную противоположность брутальному и неряшливому Бантину.
Как бы там ни было, в мае 1999 г. Бантин заявил Влассакису, что он «хочет получить» Джонсона. Хотя слова«убить» или«похитить» не употреблялись, Спайридон прекрасно понял о чём именно идёт речь. Во время следствия Влассакис утверждал, будто пытался всячески отговорить Бантина от намерения расправиться с Джонсоном, но так ли всё было на самом деле сказать невозможно — Бантин утверждал прямо обратное.
Истина же заключается в том, что Влассакис деятельно участвовал в преступлении и фактически заманил сводного брата в ловушку.
Согласно заранее выработанному плану, Спайридон предложил Дэвиду купить «по дешёвке» новый ноутбук, который якобы остался от ликвидции оптового склада электроники. Для этого надо привезти старый ноутбук и с небольшой доплатой обменять на новый. У Джонсона как раз имелся ноутбук, который он был готов заменить на лучший. Чтобы запутать последующие розыски пропавшего, Влассакис сообщил неверное место, куда им надлежало отправиться за покупкой — это означало, что Джонсона стали бы искать там, где он никогда не появлялся. Ещё в конце февраля преступная группа получила в своё распоряжение здание бывшего банка в Сноутауне, куда и перевезла бочки с трупами (подробнее об этом будет сказано ниже). Именно в этом помещении Джонсона и решено было убить, поскольку более подходящего места для расправы отыскать было не сыскать! Влассакис заявил, что был свидетелм того, как примерно за два дня до запланированного убийства Бантин вытащил из тайника в потолке наручники и много шутил по поводу того, как он их использует в ближайшее время.
Во второй половине дня 9 мая преступники приступили к реализации выработанного плана. Бантин, Вагнер и Хэйдон отправились в Сноутаун на своих автомашинах, а Влассакис поехал на своей к Джонсону. Оттуда они отправились на двух машинах — каждый на своей — к дому Элизабет Хэйдон, матери Влассакиса, где Спайридон бросил свой автомобиль и пересел в машину Джонсона. Этот манёвр был заблаговременно продуман убийцами для того, чтобы обеспечить alibi Влассакису. В случае полицейского расследования Спайридон должен был заявить, что запланированная поездка за ноутбуком не состоялась — его автомашина вышла из строя и он остался её чинить, а куда поехал Джонсон, расставшись с ним, ему неизвестно.
В процессе следствия и последующего суда, разумеется, встал вопрос об оперативном сопровождении всех перемещений преступников в тот день. Вопрос этот являлся довольно щекотливым для обеих сторон — как обвинения, так и защиты. Обвинение могло подкреплять свои доводы ссылкой на информацию, зафиксированную оперативными методами и приёмами, но защита в свою очередь не без оснований могла утверждать, что полиция своим бездействием способствовала совершению преступления. Тем самым вина могла быть разделена между убийцами и следившими за ними детективами. В общем, тема эта представлялась очень скользкой и болезненной для обеих сторон. Тем не менее, избежать выяснения этих деталей не удалось и прокуратуре пришлось обнародовать некоторые данные, полученные оперативным путём.
Оказалось, что SAPOL благодаря прослушке телефонных переговоров убийц, могло в режиме реального времени отслеживать их перемещения и примерно понимать намерения. В 18:40 Вагнер из Сноутауна позвонил на сотовый телефон Влассакиса и поинтересовался, как идут дела и с ним ли сейчас «болван»? Влассакис и Джонсон в это время как раз подъезжали к дому Элизабет Харви и Влассакис объяснил, что всё идёт, как было запланировано и «болван позади». В 18:56 по тому же номеру отзвонился Бантин и коротко сказал, что боковая дверь будет открыта, после чего положил трубку. Речь шла о бокой двери банковского офиса, однако детективы, осуществлявшие слежку за преступниками, впоследствии утверждали, что не поняли этой фразы, поскольку не знали, где именно находится Бантин. Ровно через два часа — в 20:56 — с сотового телефона Вагнера последовал звонок на телефон Фримена, того самого фермера, друга Бантина, который уже упоминался в этом очерке. Фримен трубку не поднял и тогда Вагнер оставил ему сообщение, в котором просил разрешения принять душ в его доме этой ночью.
Полицейские слушали все эти переговоры, но не понимали услышанного и ничего не предпринимали. В тот день «наружка» отказалась от плотного сопровождения подозреваемых и потеряла их автомашины из вида задолго до подъезда к Сноутауну. Нельзя не признать, что оперативная работа австралийских полицейских оказалась ниже всякой критики.
Как бы там ни было, в мае 1999 г. Бантин заявил Влассакису, что он «хочет получить» Джонсона. Хотя слова«убить» или«похитить» не употреблялись, Спайридон прекрасно понял о чём именно идёт речь. Во время следствия Влассакис утверждал, будто пытался всячески отговорить Бантина от намерения расправиться с Джонсоном, но так ли всё было на самом деле сказать невозможно — Бантин утверждал прямо обратное.
Истина же заключается в том, что Влассакис деятельно участвовал в преступлении и фактически заманил сводного брата в ловушку.
Согласно заранее выработанному плану, Спайридон предложил Дэвиду купить «по дешёвке» новый ноутбук, который якобы остался от ликвидции оптового склада электроники. Для этого надо привезти старый ноутбук и с небольшой доплатой обменять на новый. У Джонсона как раз имелся ноутбук, который он был готов заменить на лучший. Чтобы запутать последующие розыски пропавшего, Влассакис сообщил неверное место, куда им надлежало отправиться за покупкой — это означало, что Джонсона стали бы искать там, где он никогда не появлялся. Ещё в конце февраля преступная группа получила в своё распоряжение здание бывшего банка в Сноутауне, куда и перевезла бочки с трупами (подробнее об этом будет сказано ниже). Именно в этом помещении Джонсона и решено было убить, поскольку более подходящего места для расправы отыскать было не сыскать! Влассакис заявил, что был свидетелм того, как примерно за два дня до запланированного убийства Бантин вытащил из тайника в потолке наручники и много шутил по поводу того, как он их использует в ближайшее время.
Во второй половине дня 9 мая преступники приступили к реализации выработанного плана. Бантин, Вагнер и Хэйдон отправились в Сноутаун на своих автомашинах, а Влассакис поехал на своей к Джонсону. Оттуда они отправились на двух машинах — каждый на своей — к дому Элизабет Хэйдон, матери Влассакиса, где Спайридон бросил свой автомобиль и пересел в машину Джонсона. Этот манёвр был заблаговременно продуман убийцами для того, чтобы обеспечить alibi Влассакису. В случае полицейского расследования Спайридон должен был заявить, что запланированная поездка за ноутбуком не состоялась — его автомашина вышла из строя и он остался её чинить, а куда поехал Джонсон, расставшись с ним, ему неизвестно.
В процессе следствия и последующего суда, разумеется, встал вопрос об оперативном сопровождении всех перемещений преступников в тот день. Вопрос этот являлся довольно щекотливым для обеих сторон — как обвинения, так и защиты. Обвинение могло подкреплять свои доводы ссылкой на информацию, зафиксированную оперативными методами и приёмами, но защита в свою очередь не без оснований могла утверждать, что полиция своим бездействием способствовала совершению преступления. Тем самым вина могла быть разделена между убийцами и следившими за ними детективами. В общем, тема эта представлялась очень скользкой и болезненной для обеих сторон. Тем не менее, избежать выяснения этих деталей не удалось и прокуратуре пришлось обнародовать некоторые данные, полученные оперативным путём.
Оказалось, что SAPOL благодаря прослушке телефонных переговоров убийц, могло в режиме реального времени отслеживать их перемещения и примерно понимать намерения. В 18:40 Вагнер из Сноутауна позвонил на сотовый телефон Влассакиса и поинтересовался, как идут дела и с ним ли сейчас «болван»? Влассакис и Джонсон в это время как раз подъезжали к дому Элизабет Харви и Влассакис объяснил, что всё идёт, как было запланировано и «болван позади». В 18:56 по тому же номеру отзвонился Бантин и коротко сказал, что боковая дверь будет открыта, после чего положил трубку. Речь шла о бокой двери банковского офиса, однако детективы, осуществлявшие слежку за преступниками, впоследствии утверждали, что не поняли этой фразы, поскольку не знали, где именно находится Бантин. Ровно через два часа — в 20:56 — с сотового телефона Вагнера последовал звонок на телефон Фримена, того самого фермера, друга Бантина, который уже упоминался в этом очерке. Фримен трубку не поднял и тогда Вагнер оставил ему сообщение, в котором просил разрешения принять душ в его доме этой ночью.
Полицейские слушали все эти переговоры, но не понимали услышанного и ничего не предпринимали. В тот день «наружка» отказалась от плотного сопровождения подозреваемых и потеряла их автомашины из вида задолго до подъезда к Сноутауну. Нельзя не признать, что оперативная работа австралийских полицейских оказалась ниже всякой критики.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 40 из 49
