События эти произошли в довольно далёкие годы. Мы с мужем, тогда молодые специалисты, приехали по распределению в НИИ точного машиностроения. Специальность у нас была настолько узкая и редкая, что руководство института не задумываясь выделило нам квартиру и не где-нибудь в спальном районе, а в центре города, точнее в его самой престижной, старой части.
31 мин, 43 сек 7428
На следующий день, я с утра позвонила своей хорошей знакомой, Сонечке и попросила её выписать мне пропуск в городской архив, к счастью она там работала. Пришлось соврать и выдумать целую историю зачем мне это нужно, но дело того стоило и уже к вечеру я кое-что узнала о прошлом дома и своей квартиры в частности. Оказывается там где я сейчас живу, была аптека и было это ещё в незапамятные времена, то есть при царе горохе, а подвальные помещения занимали сначала армейские склады с провиантом, а потом они отошли к аптеке. То-то мне показалось… значит и века не выветрили запах солений, не иначе маркитанты солили огурцы и рыжики прямо тут в бочках, а потом кормили ими улан, драгун и прочих гусар. Оу, теперь я знаю, что столетья пахнут квашеной капустой. Ну что же, аптека, склады с пилюлями и травами… тут и морг рядом, всё довольно объяснимо, но в тоже время ничего не понятно. Я обдумывала эти сведения как шахматист обдумывает сложную партию. И всё-таки чего-то не хватало. Что могло там вчера произойти, и почему так страшно кричал мужчина? Увы, на эти вопросы архивные сведения ответа не давали.
Я уже десятый раз проходила мимо потайной двери в квартире и каждый раз спрашивала себя: может всё-таки отодвинуть шкаф, открыть её и сходить посмотреть? Вот просто взять сейчас фонарик и спуститься… и всякий раз эти мысли вызывали в животе болезненные колики, но внутренний голос уговаривал: ты не пойдёшь туда где морг, ты только чуть-чуть приоткроешь дверь и прислушаешься… всего лишь чуть-чуть, это совершенно не опасно.
Сама не знаю как это вышло, но не кто-нибудь, а я спускаюсь по влажным ступеням подземелья… иду на звук, там где-то в глубине лабиринтов, как сквозь века, плачет старинный клавесин, кажется играют не на клавишах, а на моих нервах: грустная, тягучая элегия с плавными гармоническими переходами, мне тревожно от неё, но она завораживает своей тайной и зовёт, зовёт… наверное так сирены заманивали путников в пропасть. И ещё этот запах квашеной капусты. В голове ни одной мысли, только часто колотится сердце… Вот уже развилка — левый тоннель ведёт к заброшенному моргу. Я почему-то не удивляюсь, когда вижу как из дверного проёма морга прямо на противоположную стену падает свет, словно это в порядке вещей. Ещё пятьдесят шагов, двадцать… ещё пять, два… я на пороге. Каталка пуста. Покойница сидит ко мне спиной на высоком стуле и играет на клавесине. Инструмент висит перед ней прямо в воздухе. Я откуда-то знаю, что это вчерашняя дама из метро, правда теперь на ней тёмно-лиловый кафтан с широкими длинными рукавами, а в распущенных по плечам пепельных волосах кое-где видна зелёная плесень. Тут же рядом парит бронзовый канделябр на пять свечей, и серебряный кубок наполненный чем-то красным. Вино?, Кровь? Я ищу глазами красавца-мужчину, поднимаю кверху лицо, и вижу как он покачивается на потолочном крюке, освежёванный, словно туша на скотобойне, связки мышц, белые сухожилия, предсмертный оскал… кровь уже едва капает с несчастного на пол в засохшую бурую лужу. Мне становится дурно, я пытаюсь разорвать у себя на шее блузку, но рука безвольно падает вниз, и в этот момент усопшая медленно оборачивается и смотрит на меня пустыми глазницами.
— Это ты? Я давно тебя жду. Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, даже если бы захотела, не смогла… потому что мы с тобой одно целое… как сёстры-близнецы… Ты всю жизнь шла навстречу мне и всё что с тобой произошло в жизни, было не случайно. Так надо. Не смотри что на мне печать смерти, если захочу, я могу стать юной красавицей, и ни один мужчина не устоит перед ней. Ты ведь любишь мужчин?
Я молчала. Шоковое состояние не позволяло мне произнести ни слова.
— Я знаю ты их ненавидишь, да они того и стоят. Я помогу тебе обрести силы для мести, впрочем можешь и не мстить, но будешь иметь над ними неограниченную власть. Вот кубок, отпей их него… Кубок медленно подплыл прямо к моим губам и что-то густое, тёмно-красное и солёное само проникло мне в рот… я бы сравнила это с тысячей раздавленных клопов, насосавшихся чужой крови… это было ужасно гадко и невозможно не только проглотить, но даже держать на языке. Я выплюнула и бросилась прочь.
— Подожди, не уходи… мне нужна твоя помощь… я нуждаюсь в тебе… Крикнула она вдогонку… Я уже отбежала довольно далеко, но голос усопшей был где-то совсем рядом, вился как комар, то возле одного уха, то возле другого… он уговаривал, увещевал, пытался разжалобить плаксивыми интонациями.
— Я не могу отсюда выйти, я обречена всё время возвращаться в эти останки… только ты можешь мне помочь, дай мне на время своё тело, и я верну тебе его молодым и красивым… ты будешь любить и снова будешь любимой, ты обретёшь счастье, которого никогда у тебя не было… Самые красивые мужчины будут ползать у твоих ног… Только на один день, только на один день… Умолял голос.
Я уже десятый раз проходила мимо потайной двери в квартире и каждый раз спрашивала себя: может всё-таки отодвинуть шкаф, открыть её и сходить посмотреть? Вот просто взять сейчас фонарик и спуститься… и всякий раз эти мысли вызывали в животе болезненные колики, но внутренний голос уговаривал: ты не пойдёшь туда где морг, ты только чуть-чуть приоткроешь дверь и прислушаешься… всего лишь чуть-чуть, это совершенно не опасно.
Сама не знаю как это вышло, но не кто-нибудь, а я спускаюсь по влажным ступеням подземелья… иду на звук, там где-то в глубине лабиринтов, как сквозь века, плачет старинный клавесин, кажется играют не на клавишах, а на моих нервах: грустная, тягучая элегия с плавными гармоническими переходами, мне тревожно от неё, но она завораживает своей тайной и зовёт, зовёт… наверное так сирены заманивали путников в пропасть. И ещё этот запах квашеной капусты. В голове ни одной мысли, только часто колотится сердце… Вот уже развилка — левый тоннель ведёт к заброшенному моргу. Я почему-то не удивляюсь, когда вижу как из дверного проёма морга прямо на противоположную стену падает свет, словно это в порядке вещей. Ещё пятьдесят шагов, двадцать… ещё пять, два… я на пороге. Каталка пуста. Покойница сидит ко мне спиной на высоком стуле и играет на клавесине. Инструмент висит перед ней прямо в воздухе. Я откуда-то знаю, что это вчерашняя дама из метро, правда теперь на ней тёмно-лиловый кафтан с широкими длинными рукавами, а в распущенных по плечам пепельных волосах кое-где видна зелёная плесень. Тут же рядом парит бронзовый канделябр на пять свечей, и серебряный кубок наполненный чем-то красным. Вино?, Кровь? Я ищу глазами красавца-мужчину, поднимаю кверху лицо, и вижу как он покачивается на потолочном крюке, освежёванный, словно туша на скотобойне, связки мышц, белые сухожилия, предсмертный оскал… кровь уже едва капает с несчастного на пол в засохшую бурую лужу. Мне становится дурно, я пытаюсь разорвать у себя на шее блузку, но рука безвольно падает вниз, и в этот момент усопшая медленно оборачивается и смотрит на меня пустыми глазницами.
— Это ты? Я давно тебя жду. Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, даже если бы захотела, не смогла… потому что мы с тобой одно целое… как сёстры-близнецы… Ты всю жизнь шла навстречу мне и всё что с тобой произошло в жизни, было не случайно. Так надо. Не смотри что на мне печать смерти, если захочу, я могу стать юной красавицей, и ни один мужчина не устоит перед ней. Ты ведь любишь мужчин?
Я молчала. Шоковое состояние не позволяло мне произнести ни слова.
— Я знаю ты их ненавидишь, да они того и стоят. Я помогу тебе обрести силы для мести, впрочем можешь и не мстить, но будешь иметь над ними неограниченную власть. Вот кубок, отпей их него… Кубок медленно подплыл прямо к моим губам и что-то густое, тёмно-красное и солёное само проникло мне в рот… я бы сравнила это с тысячей раздавленных клопов, насосавшихся чужой крови… это было ужасно гадко и невозможно не только проглотить, но даже держать на языке. Я выплюнула и бросилась прочь.
— Подожди, не уходи… мне нужна твоя помощь… я нуждаюсь в тебе… Крикнула она вдогонку… Я уже отбежала довольно далеко, но голос усопшей был где-то совсем рядом, вился как комар, то возле одного уха, то возле другого… он уговаривал, увещевал, пытался разжалобить плаксивыми интонациями.
— Я не могу отсюда выйти, я обречена всё время возвращаться в эти останки… только ты можешь мне помочь, дай мне на время своё тело, и я верну тебе его молодым и красивым… ты будешь любить и снова будешь любимой, ты обретёшь счастье, которого никогда у тебя не было… Самые красивые мужчины будут ползать у твоих ног… Только на один день, только на один день… Умолял голос.
Страница 4 из 9
