Неконец

— Хай, люди русские! — разухабисто начал выбравшийся с пассажирского места коренастый мужик. Похоже, для красноречия он остограммился, а потом для надёжности ещё и ополлитрился, но не сказать, чтобы это сильно ему мешало. — послание к вам, от нашего атамана!

— Ну и чего так орать? Сварливо спросила оказавшаяся в первых рядах ларёчница, известная всем как тётьЛена.

— А чтоб ты услышала через свой бубнёж — сходу отбрил «глашатай» — так вот, объявляю вам о создании местного казачьего войска, потому как война уже вовсю началась, государство российское забило на нас гранёный болт, а землю нашу туркам отдавать — не дело, вот. Потому кто себя казаком чувствует — собирайтесь, договаривайтесь, и через неделю встречаемся тут уже с атаманом!

— Ишь ты перец, цельный атаман — глумливо завосторгалась тётьЛена. То, что несмотря на грозный вид прибывших, стрельбы не будет, она поняла уже точно. — А ты сам-то кто будешь?

— Есаул он будет — поддержал кто-то из заднего ряда, припомнив казачьи чины.

— Есаул-есаул, чо ты бросил коня — подтянул кто-то ещё более пьяным голосом, сбился и засмеялся.

— За коня ты сойдёшь, ржать умеешь, а там и под седло приучим — «казак» за словом в карман не лез.

— Ну и что, так твой атаман и ждёт, что мы к нему под седло? — хмуро осведомился мужик постарше.

— Не, ни фига не ждёт. Говорит, вы так и будете на жопе сидеть, пока вас резать не придут. Тогда, может, почешетесь…

— А накой он тогда тебя прислал, разговорчивого такого?

— А чтоб грех не душу не брать — сказал казак тихо, но все почему-то услышали — Что знал всё, а не сказал.

Над толпой повисла тишина — не то чтобы недобрая, скорее — растерянная.

— Всё, поехали, время — стукнул себя по руке без часов водитель. Глашатай неловко, но шустро вскарабкался обратно на своё место и с резким скрипом колёс по неровностям дороги автомобиль покатил прочь.

— Ну, вот и поговорили… — с каким-то мрачным удовлетворением констатировала тётьЛена. — заодно и машинка нашлась…

— А где Анатольич-то? Упустил шанс, прям непохоже на него — продавщица Оля, оставшаяся единственной сменщицей хозяйки, чаще стремилась поддержать разговор, стать более близкой и доверенной. Мало ли, пригодится в жизни.

— Наоборот, очень похоже. Куда ему на четыре ствола дёргаться? А так — вроде не успел, а то уж точно всех бы порвал! — ядовито откомментировала Лена. В. А. поднял цены опережающими темпами, и она имела на него изрядный зуб.

Народ постепенно начал расходиться. Негромко обсуждали новоявленных казаков, кто посмеивался, а кто и помрачнел. После погрома и похорон с «тем берегом» всякая связь прервалась, и без того немногочисленные знакомые с разных сторон теперь знать друг друга не хотели. Что там затевалось, и затевалось ли — никто не знал.

— Витальевна, ты вроде на днях про муку спрашивала? — окликнула вдруг Лена засобиравшуюся вслед за всеми Наташкину мать.

— Ну, да, мне бы мешок прикупить, пока деньги есть. А что, появилось у тебя?

— Не, нету. Хочу в область съездить, на оптовку. От поставщика-то нашего ни слуху, ни духу, весь в делах… Может, компанию составишь? Ещё кого-нибудь возьмём, на грузовик скинемся…

— Да мне на работу надо…

— Какую работу? Вон как выгорело всё, за неделю б починили… А сегодня никто и дёргаться не будет, конец света, блин…

— Ну, тогда, пожалуй, можно. Только надо б кого из мужиков, мы-то мешки не затащим!

— Да Лёшку вот её сговорим — кивнула на стоящую рядом Ольку. Он же тоже безработный теперь. Ты-то муку брать будешь? — обратилась она к девушке.

— Так на оптовке не одна ж мука? — рассудительно спросила та. — я бы сахара взяла, ну и так посмотреть чего…

— Ну, вот и компания собралась — резюмировала торговка. Мнение Лёшки она не спрашивала — куда он денется?

После недолгих «переговоров» с Палычем, владельцем старенького, но ухоженного«газона», условились выехать в десять, чтобы успеть с запасом. Дорога займёт часа три — ездить быстро Палыч отказывался категорически, да часа два на месте, ну и вернуться чтоб не поздно. Ольке пришлось остаться — прерывать торговлю тётьЛена не хотела. Благо есть от неё «представитель».

Опять пятница. Лес.

Крутить педали как следует у Сергия не получилось. Рана уже не болела и не кровянила, затянулась тонкой кожицей, но от продолжительной нагрузки начинала вдруг ныть и неметь вся мышца, а за ней и дальше нога. Километра два он терпел, стараясь больше налегать здоровой правой, а потом Наташка заметила, как он кривит губу на каждом подъёме и устроила скандал. Петрович неожиданно её поддержал, и вместо главного бункера, до которого было ещё далеко, вышли они к точке, намеченной под первый теремок. Намечал её профессор заочно, по карте, так, чтобы разместить сам теремок в пологом склоне старого оврага, но близко от ручья и не слишком глубоко — мало ли, заметёт, или наоборот, затопит.