Неприкаянные

Северус усмехнулся в ответ, так что Ремус решил, что тот действует вполне сознательно. Но он все-таки выпростал руку из-под одеяла и взял с ночного столика карту — на ней было видно, что Северус пошел не к выходу, а на кухню, пробыл там минут пятнадцать и отправился обратно. Ремус решил, что идет он к себе на третий этаж, так что едва успел спрятать карту, когда Северус вошел с двумя чашками кофе и утренней газетой. Протянув вторую чашку Ремусу, он уселся с газетой в стоящее в углу кресло.

Картина была такой мирной, что Ремус, прихлебывая кофе и просматривая заголовки на первой полосе, совсем расслабился и вздрогнул, когда Северус вдруг заговорил:

— Когда ты говорил, что Блэк… Что ты подозреваешь, что он здесь и контролирует дом — ты имел в виду, он здесь из-за меня?

Это, собственно, не было вопросом, так что Ремус, промокая пролитый на рубашку кофе, счел за лучшее промолчать. Если бы он произнес это вслух, показалось бы, что он обвиняет Северуса. Северус истолковал его молчание по-своему.

— Но почему? — спросил он, наконец отрываясь от газеты и встречаясь взглядом с Ремусом.

Было бы так просто сказать, что Сириус все еще винил Северуса в собственной смерти или по меньшей мере в том, что тот недостаточно помог тогда Гарри. Он мог бы еще вспомнить их старую вражду… Вместо этого он произнес:

— На самом деле я думаю, что это из-за меня.

Рука, листающая страницы, замерла, а Ремус продолжил, уткнувшись в чашку:

— Мне кажется, он пытается меня защитить. От тебя.

— Доводя меня до нервного срыва и лишив тебя лекарства? Хотя… Да, это похоже на Блэка!

Ремус не совсем это имел в виду, и, возможно, оба это знали, но он решил не уточнять.

— Я не говорю, что он делает это все специально. Это… не знаю… что-то просто осталось здесь. Как эхо.

— Эхо, — тускло отозвался Северус.

Ремус дернул плечом:

— Даже если не считать последний год, Сириус провел в этом доме много несчастливых лет. Может быть, в таких случаях остается… что-то вроде воспоминания.

Его отец в свое время очень интересовался всякими нечеловеческими магическими существами, вроде духов и полтергейстов, и Ремус твердо усвоил: их нельзя путать с настоящими привидениями умерших. Но он знал и о пограничных случаях, которые не относились ни к тем, ни к другим, но все же были чем-то большим, чем просто сгустки магии.

— Если по-твоему несчастливого детства достаточно, во всяком случае мне не приходится больше опасаться, что часть меня будет вечно бродить в тупике Прядильщиков, — пробормотал Северус.

— В каком смысле?

— Мне сказали, мой дом сгорел летом.

Это было сказано безо всякого выражения, просто констатация факта, но Ремус вспомнил слова Нарциссы месяц назад — о доме и о том, что Министерство не было их самой большой проблемой…

— Ты имеешь в виду — его cожгли?

Губы Северуса дернулись в холодной усмешке. Он показал на разворот, где повествовалось о последних задержаниях:

— Хотя газеты и утверждают обратное, некоторые из сторонников Темного Лорда до сих пор на свободе. Как ты понимаешь, наверное, я не пользуюсь у них особой популярностью.

После этих слов Северус, очевидно, счел тему исчерпанной и закрылся газетой. Ремус растерянно крутил чашку с остатками кофе; снова, уже в который раз, он чувствовал, что должен что-то сказать, но никак не мог придумать ничего подходящего. Он допил остывший кофе, проглотив вместе с ним так и не произнесенные слова.

В тот же вечер он побывал в Мунго. На этот раз он решил позаботиться обо всем заранее и без проблем получил месячную порцию волчьелычного зелья. Возле стойки регистратуры околачивалось несколько посетителей, одетых в слегка потрепанные мантии, кое с кем он был даже знаком. Они поболтали о всяких пустяках, но когда его принялись поздравлять с полученной наградой, Ремус быстро придумал подходящую причину, чтобы уйти.

Вместо того, чтобы аппарировать прямо на Гриммо, он отправился на север. Вспомнить адрес, который он мельком слышал много лет назад, удалось далеко не сразу, но годы, проведенные в бесконечных странствиях, научили его запоминать названия мест и благословили умением хорошо ориентироваться на местности.

Пока он брел по незнакомому городу, пошел снег. Хотя торчавшая на горизонте фабричная труба не извергала дым, падавшие на щеки снежинки казались тяжелыми и грязными; забытые на одинокой веревке простыни давно уже превратились в серые тряпки. Река, проглядывающая сквозь ряды одинаковых кирпичных домов, заледенела, но даже сквозь лед пробивался ее едкий запах, от которого воздух в легких казался кислым. Откуда-то издалека доносилось эхо одиноких шагов, однако он никого не встретил, если не считать наблюдавшей за ним из окна киоска женщины, но и она быстро опустила жалюзи.

В конце концов, найти дом Северуса оказалось несложно. Дом находился в конце длинной улицы, так что было заметно издалека, какая судьба его постигла. Даже если у Ремуса были какие-то смутные надежды спасти что-то из руин, они быстро развеялись по мере приближения к пожарищу.