Неприкаянные

Невилл явно удивился, но потом понимающе кивнул, как будто эта информация помогла ему наконец понять то, что беспокоило его уже давно. Он тактично сменил тему и принялся рассказывать, как его бесчисленные родичи отнеслись к майским событиям:

— А двоюродный дедушка Элджи — он почетный член Клуба игры в поло на гиппогрифах — не устает расхваливать меня на собраниях. Он все пытается свести меня со всеми внучками своих приятелей по клубу, говорит, что Гарри всего лишь помог мне победить Волдеморта и называет меня «Истинным наследником Гриффиндора». Ну то есть… я и правда в конце концов достал тогда меч из шляпы, но…

— В конце концов? — перебил Ремус.

В первый раз за весь разговор Невилл стал похож на скромного, неуклюжего и запуганного мальчишку, который стоял когда-то перед шкафом в ожидании боггарта.

— Ну… бабушка часто повторяла, что меня не туда распределили… Да я и сам в это верил, честно говоря. Но тогда — мы ведь все думали, что Гарри мертв, и… нужно было просто продолжать.

Ремус мысленно испустил вздох, который должен был сотрясти стены дома, а вслух сказал, стараясь изо всех сил быть деликатным:

— Это только моя точка зрения, но смелость, как мне кажется, бывает разной. Кто-то может назвать смелостью то, что у человека хватает сил изо дня в день ходить на занятия, хотя он учится медленнее, чем другие. Или то, что он не обозлился, хотя его самого постоянно унижают.

Невилл долго смотрел на него, а потом выпалил:

— Вот почему вы всегда будете моим самым любимым учителем!

Поняв, что именно он выдал, Невилл снова покраснел, но оба тут же разразились смехом, отбрасывая неловкость. Отсмеявшись, Невилл сказал задумчиво:

— На самом деле директор Дамблдор сказал как-то давно почти то же самое. Он сказал, что иногда настоящая смелость заключается в противостоянии не врагам, а друзьям, если ты считаешь, что они неправы.

Ледяная рука словно сжала все внутри, чувство вины почти вывернуло Ремуса наизнанку, он попытался что-то ответить, но в тот же миг с лестницы донеслись знакомые, зловеще неторопливые шаги.

Невилл сидел лицом к двери, и Ремус увидел, как изменилось его лицо, когда он понял, кто вошел в кухню. Он и сам, погрузившись в беседу о прошлом, на какое-то время совершенно выпал из настоящего и забыл, что в доме они не одни. Судя по выражению Невилла, Гарри не говорил тому, кто живет в доме помимо Ремуса.

Северус проскользнул в кухню и прислонился к ближайшему шкафу, скрестив руки на груди.

— О, не обращайте на меня внимания! — сказал он, язвительно ухмыляясь.

Лицо Невилла оставалось неподвижным, но Ремус заметил, как лежащая на столе рука сжалась в кулак.

— Мы просто разговаривали, — он попытался разрядить обстановку и заодно объяснить Невиллу в общих чертах, что происходит: — Северус живет здесь какое-то время… по просьбе Гарри.

Но Северус явно не собирался так просто оставить все как есть.

— Насколько я понял, вы обсуждали действия Альбуса. А ты знал, Люпин, — собственная фамилия неприятно резанула слух, — он ведь как-то осмелился заявить, что меня тоже распределили неправильно. И если в нас всех троих по мнению Альбуса есть что-то от данного факультета, это дает нам… я бы сказал, любопытную картину гриффиндорцев, правда?

У Ремуса закружилась голова от всех тех намеков, которые Северус вложил в свои слова. В то же время он не мог не думать, как долго Северус слушал их разговор, прежде чем удостоить их своего общества. Невилл решил выйти из неловкого положения привычным путем. Он отставил недопитую чашку, поднялся и пошел за висящей у камина мантией.

— Мне пора, — бросил он через плечо, обращаясь только к Ремусу. — Если бы вы смогли в ближайшую неделю-две отправить рекомендацию с совой, я…

Глаза Северуса злобно блеснули:

— На вашем месте я бы так не беспокоился, Лонгботтом. Любое учебное заведение, оставшееся без Поттера, будет только счастливо заполучить вас в качестве, так сказать, утешительного приза. Несмотря на всю вашу некомпетентность.

Невилл ничего не ответил. Не попрощавшись, он кинулся вверх по ступенькам и скрылся из виду. Где-то наверху яростно хлопнула дверь, а потом снова наступила тишина, плотная, как деготь. Ремус почувствовал, как внутри закипает злость, словно заполняя собой часть его тела, и к ней примешивалось тяжелое, стыдное, унижающее разочарование.

— И зачем тебе понадобилось это сделать?

— Потому что, в отличие от тебя, я не привык врать бывшим ученикам про их таланты… точнее, отсутствие таковых! — и Северус исчез вслед за Невиллом.

Ремус собрал чашки и швырнул их в раковину. Хрупкий фарфор не выдержал и разлетелся на куски. Мелкие осколки тут же исчезли в водостоке, и починить чашки было уже нельзя… Ремус прислонился к шкафу над раковиной и смотрел на дело своих рук. По привычке он достал те же чашки, из которых они пили с Северусом; ручка в форме змеи на одной из них даже слегка потерлась от постоянного использования. Шкафы на кухне ломились от посуды, но именно эти две разбитые чашки в тот момент казались невосполнимой потерей.