Новое время

Четыре. Есть соединение. Даю разрыв, одновременно приподнимая револьвер. Красная точка целеуказателя скользит по пальто. Выстрел звучит гораздо тише щелчка механизма. Парня сносит ударом гигантской кувалды. Одновременно взревевшая двигателем «Тойота» врезается своим«кенгурятником» в грудь второго и бросает его на землю. Машина дергается, когда левое колесо переезжает придурка. Боковым зрением вижу, как из раскрытых дверей операторской появляется туша с пистолетом, буквально налетающая на луч ЛЦУ. От первого выстрела тушу разворачивает и складывает пополам, второй всаживаю в спину. Бросить сумку, броском до колонны на землю. Возле«Нивы» стоит еще один с пришибленным видом лапая кобуру на офицерском ремне. Ловлю в прицел, но тот резко дергается и начинает сползать по борту машины. Контрольный в голову. Боковое стекло внедорожника приспущено и из него вылетают слабые дымки выстрелов. Звуки выстрелов теряются в реве КАМАЗа на проспекте. Не расслабляться. Броском влетаю в операторскую. Непрерывно перемещаясь, осматриваюсь.

Ребята устроились с максимальным комфортом. Возле входа стоит стол с отставленными стульями. На нем бутыли с пивом, кое-какая еда. Пустая емкость поставлена под стол. На операторском столе, прикрытая со стороны улицы монитором располагается фигуристая деваха, одетая только в кроссовки. Руки и ноги ее примотаны скотчем к столу, так что она находится в удобной (и доступной) позе. Деваха смотрит на меня одним глазом. Второй — заплыл от молодецкого удара. «Добры молодцы» общались с представительницей прекрасной половины методом, именуемым у уличной шпаны:«по любви или по печени?». В углу — явно мужское тело со следами грязной обуви, плотно замотанное скотчем. Больше — никого. Делаю девице знак, чтобы молчала и вылетаю на улицу к машинам.

Здесь рыцари кастета и обреза работали. На асфальте — пятна крови и выбитые зубы. За проволочным забором — несколько неподвижных тел. У забора тихо воет женщина. Окровавленная полуголая девчонка лет 13-ти жалобно всхлипывает. Лицо — кровавая маска, все тело — в крови и синяках. Рядом хрипит тип со спущенными штанами, которого я аккуратно добиваю, попутно сняв с плеча ружье. Проезжающие видят все это, не могут не видеть, но… не обращают внимания. Это ведь не их пользуют в извращенной форме. Быстро осматриваюсь, срезаю со второго кобуру с «Ижаком» и иду дальше. Тем временем прицеп с бочками подогнан к заправочному агрегату. Сестра быстро обыскивает тех, до кого я не успел добраться, а просто раздробил черепа кистенем.«Нива» отогнана так, чтобы быть перед глазами. Револьвер перезаряжен. Кстати, в багажнике«Нивы» громыхают канистры! Пора общаться с оператором.

— Вы меня слышите? — обратился я к девице, пытавшейся вырваться из привязи.

— Развяжи меня, …! Немедленно! — Шока у нее нет, зрачки нормальные, слабоагрессивная реакция, в общем можно общаться. Даю пощечину.

— Если Вы не можете мне помочь, — раскрываю лезвие ножа, — то вы мне не нужны.

— легким движением отрезаю прядь на виске так, что отрезанные волосы падают ей на лицо, — а от ненужного я избавляюсь.

— Проняло.

— Что вам нужно? Нет,… пожалуйста!

— Не стоните. Мне нужно горючее. Двести литров дизтоплива по цене, указанной на въезде. И еще шестьдесят 92-го. Надеюсь, Вы мне поможете.

Мы быстро приходим к соглашению и через минуту отцепленная от стола девица, назвавшаяся Настей, бодро орудует на рабочем месте. За столь короткое время она успела: сорвать с себя скотч, допить содержимое бутылки на столе, одеть куртку на голое тело, попинать туфельками лежащее в углу тело охранника, соорудить подобие прически, прикрывающее заплывший глаз и сообщить мне «эротическим» голосом, что ей всегда нравились решительные мужчины, умеющие постоять за себя и полежать за других. Короче, не пропадет девочка. Пока я вожусь с заправочным пистолетом, Ленка сооружает бутерброды. Вспоминаю, что так и не пообедал и две бочки заправляю одной рукой. Среди трофеев есть и минералка. В сумке кроме еды и бутылок обнаруживается небольшой увесистый пакет. Кажется, я знаю его содержимое.

Когда заправка заканчивается, и я рассчитываюсь за топливо, подает голос охранник, у которого кто-то вынул кляп изо рта.

— Шкажите, вы моего пиштолета не вштречали? — шепелявит он.

Ну, сейчас повеселимся.

— В новенькой кобуре?

— Да!

— На офицерском ремне?

— Да!

— «Иж» под патрон девять на семнадцать?

— Нет, гажовый… — черт, весь кайф обломал.

— Нет, не видел, — отвечаю, улыбаясь на автопилоте. Какой идиот сейчас станет портить воздух, когда можно просто пристрелить? Здесь не меньше дюжины трупов и никакой реакции. Да и вообще. Что-то давно я не слышал милицейских сирен.

— Блин, мне ше отвешать за утерянное… — ну и чудак, на букву «м». Ты же крайним останешься за все, что здесь произошло. Ибо допустил. Хотя поставлен для соблюдения порядка.

— А можно мне с Вами? — ну и хватка! Только что стояла в известной позиции, а уже собралась и демонстрирует грудь… и бедра… и все остальное. Только лицо старается держать в профиль.