У одного из приятелей, Саши, есть загородный дом, куда мы нередко отправлялись в пятницу вечером после работы, чтобы встретить субботнее утро там, в тиши и умиротворении. Иногда наши сборы сопровождаются алкоголем, иногда это просто вкусный, сытный ужин с приятными людьми.
Добавить в моё избранное
7 мин, 33 сек 16534
И снова не могу шевелиться.
Я потер подбородок.
— Сонный паралич, вроде как. Он часто сопровождается галлюцинациями.
Аня затянулась и сказала, выдыхая дым:
— Потом я начинаю шевелиться, руками пытаюсь сбросить то, что сидит на мне. Тяжесть-то есть, меня прямо вдавливает в матрас, а руки насквозь проходят.
Она вздохнула.
— Мама смеется, все спрашивает, мол, ну как, опять твои обманки появлялись?
Мне стало несколько не по себе. При таких рассказах всегда бывает ощущение, что тишина сгущается и все вокруг пристально за тобой наблюдает.
— Почему обманки?
— Ну, вроде как видишь их, они кажутся реальными, а руками трогаешь — ничего и нет.
Аня по-детски улыбнулась.
— Иногда вижу, что в комнате у изножья стоит человек. Его голова вращается и лица сменяют друг друга, я вижу лица родственников, друзей. Человек громко кричит, у меня даже уши закладывает. Закрываю глаза, стараюсь не смотреть, а он все равно кричит. Потом кидаю в него подушку, та врезается в стену, падает, а он все стоит и стоит.
— А как они уходят? — спросил я, докурив и затушив сигарету о пепельницу, которую Саша предусмотрительно оставляет на крыльце. Аню от этого вопроса передергивает.
— Боковым зрением вижу, что в комнату открывается дверь, из-за нее выглядывает маска кота. Потом появляется длинная рука и машет тому, кто в комнате, типа давай, пошли, хватит уже.
Она закусила губу.
— По врачам ходила, говорят, что со мной все в норме. Мама предлагала к знахарке съездить, но я отказалась. Мама фыркнула, мол, раз к знахарке не хочешь, то и проблем нет никаких, были бы — мигом помчалась.
Аня вздохнула.
— Моя бабуля говорит, что я одержимая и не пускает к себе домой, а то после моего ухода все иконы со стен сваливаются. Ну и вот, история тебе в копилку.
Я даже и не знал, что сказать. Немного жутковато было слышать такое, но меня никогда до ужаса подобные истории особо не пробирали. Аня докурила, и мы вернулись в комнату с камином.
Проснулись все на рассвете от того, что Алина орала так, словно ее резали. Она спала в соседней комнате, вместе с Аней и остальными девушками. Я сонно огляделся по сторонам, сел. Алина продолжала бешено вопить и к ней теперь подключились другие. Ребята, которые ночевали вместе со мной, среагировали быстрее. Они подорвались со своих раскладушек и помчались проверять что происходит. Я залетел в комнату одним из последних, в числе тех, кто бежал наверх с первого этажа из большой комнаты.
Девушки повскакивали со своих раскладушек, все, кроме Ани; вжались в стену, противоположной той, у которой стоял высокий человек. Его тело будто обмазано смолой. У него менялись лица, он сначала громко хрипел, а потом заверещал. Что-то хуже этого звука я навряд ли слышал, даже вой сирены, который всегда меня ужасал, был не таким пугающим. Хотелось закрыть уши ладонями. Парни стояли как вкопанные, обомлев от увиденного. Крики девушек не прекращались ни на секунду. Аню трясло, у нее закатились глаза и видно лишь белые склеры. Я снова перевел взгляд на человека у стены. Промелькнуло лицо Алины, Саши, а потом я увидел свое, затем оно быстро сменилось лицом пожилого мужчины. Саша опомнился, побежал вниз — у него на кухне имелся молоток. Но пока он бегал, приоткрылось окно. В нем возникла маска кота. Я как-то иначе себе ее представлял, когда Аня рассказывала об этом. Скажу лишь, что создалось впечатление, словно с морды огромного кота сняли шкуру и сделали маску, даже не смыв кровь, насадили на папье-маше и приделали деревянную палочку. За маской виднелась чья-то голова, но чья — разглядеть не получилось. Появилась длинная рука, тоже словно в смоле, поманила человека с меняющимися лицами и он выпрыгнул в окно. Парни побежали вниз как были, в трусах и футболках. Я присел возле Ани и попытался ее растормошить. Не сразу, но получилось. С нее градом лил пот, била дрожь. Алина и другие девушки выскочили в коридор, не прекращая вопить. И вот только тогда меня накрыло волной ужаса. Дошло, что никто не спит, все видели это бодрствуя.
Парни, как потом выяснилось, бегали на улицу, чтобы посмотреть куда эта тварь побежала. Но под окнами никаких следов не было. Лишь чистый белый снег.
Все разъехались очень быстро. Собрались за минуты, побросали вещи, которые привезли с собой в машины. Девушки твердили, что дом у Саши нехороший и какая-то хрень завелась, а потому они к нему больше не приедут. Доводы Саши о том, что раньше все было в порядке — проигнорированы. Оно и понятно, девчонок еще трясло. Парни просто молча курили, стоя на крыльце с выпученными глазами. Аня робко прятала глаза, стараясь не смотреть на меня, пока Алина громче всех визжала о том, что место — проклятое и хорошо, что все обошлось. Потом усадила Аню в машину и они тоже уехали. Аня испуганно взглянула на меня со своего места возле водителя и едва заметно покачала головой, мол, не думала, что рассказанное произойдет именно этой ночью.
Я потер подбородок.
— Сонный паралич, вроде как. Он часто сопровождается галлюцинациями.
Аня затянулась и сказала, выдыхая дым:
— Потом я начинаю шевелиться, руками пытаюсь сбросить то, что сидит на мне. Тяжесть-то есть, меня прямо вдавливает в матрас, а руки насквозь проходят.
Она вздохнула.
— Мама смеется, все спрашивает, мол, ну как, опять твои обманки появлялись?
Мне стало несколько не по себе. При таких рассказах всегда бывает ощущение, что тишина сгущается и все вокруг пристально за тобой наблюдает.
— Почему обманки?
— Ну, вроде как видишь их, они кажутся реальными, а руками трогаешь — ничего и нет.
Аня по-детски улыбнулась.
— Иногда вижу, что в комнате у изножья стоит человек. Его голова вращается и лица сменяют друг друга, я вижу лица родственников, друзей. Человек громко кричит, у меня даже уши закладывает. Закрываю глаза, стараюсь не смотреть, а он все равно кричит. Потом кидаю в него подушку, та врезается в стену, падает, а он все стоит и стоит.
— А как они уходят? — спросил я, докурив и затушив сигарету о пепельницу, которую Саша предусмотрительно оставляет на крыльце. Аню от этого вопроса передергивает.
— Боковым зрением вижу, что в комнату открывается дверь, из-за нее выглядывает маска кота. Потом появляется длинная рука и машет тому, кто в комнате, типа давай, пошли, хватит уже.
Она закусила губу.
— По врачам ходила, говорят, что со мной все в норме. Мама предлагала к знахарке съездить, но я отказалась. Мама фыркнула, мол, раз к знахарке не хочешь, то и проблем нет никаких, были бы — мигом помчалась.
Аня вздохнула.
— Моя бабуля говорит, что я одержимая и не пускает к себе домой, а то после моего ухода все иконы со стен сваливаются. Ну и вот, история тебе в копилку.
Я даже и не знал, что сказать. Немного жутковато было слышать такое, но меня никогда до ужаса подобные истории особо не пробирали. Аня докурила, и мы вернулись в комнату с камином.
Проснулись все на рассвете от того, что Алина орала так, словно ее резали. Она спала в соседней комнате, вместе с Аней и остальными девушками. Я сонно огляделся по сторонам, сел. Алина продолжала бешено вопить и к ней теперь подключились другие. Ребята, которые ночевали вместе со мной, среагировали быстрее. Они подорвались со своих раскладушек и помчались проверять что происходит. Я залетел в комнату одним из последних, в числе тех, кто бежал наверх с первого этажа из большой комнаты.
Девушки повскакивали со своих раскладушек, все, кроме Ани; вжались в стену, противоположной той, у которой стоял высокий человек. Его тело будто обмазано смолой. У него менялись лица, он сначала громко хрипел, а потом заверещал. Что-то хуже этого звука я навряд ли слышал, даже вой сирены, который всегда меня ужасал, был не таким пугающим. Хотелось закрыть уши ладонями. Парни стояли как вкопанные, обомлев от увиденного. Крики девушек не прекращались ни на секунду. Аню трясло, у нее закатились глаза и видно лишь белые склеры. Я снова перевел взгляд на человека у стены. Промелькнуло лицо Алины, Саши, а потом я увидел свое, затем оно быстро сменилось лицом пожилого мужчины. Саша опомнился, побежал вниз — у него на кухне имелся молоток. Но пока он бегал, приоткрылось окно. В нем возникла маска кота. Я как-то иначе себе ее представлял, когда Аня рассказывала об этом. Скажу лишь, что создалось впечатление, словно с морды огромного кота сняли шкуру и сделали маску, даже не смыв кровь, насадили на папье-маше и приделали деревянную палочку. За маской виднелась чья-то голова, но чья — разглядеть не получилось. Появилась длинная рука, тоже словно в смоле, поманила человека с меняющимися лицами и он выпрыгнул в окно. Парни побежали вниз как были, в трусах и футболках. Я присел возле Ани и попытался ее растормошить. Не сразу, но получилось. С нее градом лил пот, била дрожь. Алина и другие девушки выскочили в коридор, не прекращая вопить. И вот только тогда меня накрыло волной ужаса. Дошло, что никто не спит, все видели это бодрствуя.
Парни, как потом выяснилось, бегали на улицу, чтобы посмотреть куда эта тварь побежала. Но под окнами никаких следов не было. Лишь чистый белый снег.
Все разъехались очень быстро. Собрались за минуты, побросали вещи, которые привезли с собой в машины. Девушки твердили, что дом у Саши нехороший и какая-то хрень завелась, а потому они к нему больше не приедут. Доводы Саши о том, что раньше все было в порядке — проигнорированы. Оно и понятно, девчонок еще трясло. Парни просто молча курили, стоя на крыльце с выпученными глазами. Аня робко прятала глаза, стараясь не смотреть на меня, пока Алина громче всех визжала о том, что место — проклятое и хорошо, что все обошлось. Потом усадила Аню в машину и они тоже уехали. Аня испуганно взглянула на меня со своего места возле водителя и едва заметно покачала головой, мол, не думала, что рассказанное произойдет именно этой ночью.
Страница 2 из 3
