Оплот

— И частной клиники доктора Свиридова, куда обращались клиентки салона? После курса депиляции уникальным природным средством, навсегда избавляющим от нежелательных волосков?— Он гоготнул. — И от ног заодно.

Мать напряжённо молчала.

— Я забыл о батюшке из церквушки рядом с клиникой… как же его…

— Отец Феодор, — подсказала мать.

— Точно! Феодор! Который рассказывает перенесшим ампутацию и родственникам о чудесном месте, где мирно живут здоровые и калеки, в любви и заботе.

Сергей вновь зашагал по кабинету. Речь его участилась, он проглатывал окончания слов, брызгал слюной.

— Ну как же! Такая прекрасная схе… конвейер прям… из салона в клинику, оттуда к батюшке… и вот, пополнение в рядах… И как только органы не заинтересовались? Ну да, вы же тщательно проверяете, кого намазывать… одиноких, без родственников… богатых…

— Хватит!— мать стукнула ладонью по столу так, что разлетелись бумажки. — Что за истерика?

Раскрасневшийся Сергей остановился, шумно втянул воздух.

— Если мне не найдётся место в Оплоте, Оплоту не найдётся места на земле, — внятно произнёс он.

Евдокия Петровна дождалась, когда хлопнула дверь за Сергеем, положила руку на Олину и сказала:

— Оля, я должна рассказать тебе, что такое Оплот. Много лет назад, во времена Екатерины, батюшка Питирим привёл сюда семьи, в которых были увечные. Чтобы не попрошайничеством, а честным трудом добывать средства к существованию. Чтобы не было косых взглядов, чтобы никто не унижал калечных, чтобы воспитывать детей в уважении и любви ко всем, несмотря на физические недостатки. Так зародился Оплот.

— Сергей говорил, что тут будут рады всем, — пролепетала Оля.

— Но он не объяснил, почему. Потому что основная заповедь Оплота: «каждый трудится в меру своих сил». Мужчины — в поле, на лесопилке, в шахтах. Женщины — дома. Понимаешь?

— Да. Мужчина…

— Мужчина — добытчик, охотник, а женщина — хранительница очага. Верно. Ты веришь в Бога?

Оля смутилась. Сергей тоже спрашивал её о вере, но она уходила от ответа. Потому что и сама не знала, верит или нет. Но сейчас, на больничной койке, у неё потребовали ответить. Если Бог есть, то может быть, он сделает так, что болезнь отступит и Оля сохранит ноги? Не на это ли намекает женщина в инвалидном кресле?

— Я… я готова поверить, — сказала Оля.

— Хорошо. Потому что Оплот только для верящих в Бога всеблагого и всемогущего.

— А что… с ногами?

— Молись, девочка, молись. Всё в Его руках. А клиника у нас лучшая в области. Если медицина может и если Бог того пожелает, ты сохранишь ноги.

— Всего три случая, — сказала мать Сергею.

— Четыре, я следил за салоном.

— Три, — не согласилась мать. — Одна умерла в больнице.

Сергей опустился в кресло.

— Достаточно, чтобы посадить за решётку.

— Ты ничего не докажешь, — спокойно произнесла мать.

— Ха!— Сергей вскочил, выдернул руки из карманов и выложил их на стол. — А это ты видела?

Мать отшатнулась, побледнела.

— Да стоит мне прийти в любую больницу и сдать анализы, как вами займётся прокуратура.

— Сынок… — мать прижала ладонь ко рту. — Что же ты наделал…

— Что-что… — Сергей сник. — Кто же знал, что средство такое ядовитое. В салоне мазали неделями и только потом… А тут…

— Ты украл концентрат?— догадалась мать.

— Да, — буркнул Сергей.

— Мне надо позвонить. — Она потянулась к трубке, принялась нажимать кнопки.

Сергей отошёл от стола, повернулся спиной. Не так он представлял себе этот разговор. Пусть не героем, но достойным продолжателем дела Питирима хотел Сергей оказаться в глазах матери, а получилось, что он угрожает разоблачением. Но ведь он согласен со всеми заповедями, обычаями, разделяет тревогу и заботу матери об Оплоте, желает общине процветания. Он привёл молодую женщину, в конце концов. А его выгоняют. Опять.

Мать закончила разговор и положила трубку.

— Слишком поздно, — сказала она. — И для тебя тоже.

В коридоре Сергея ждали медбрат и доктор Иван Иваныч.

— Готовы?— спросил врач.

— А нельзя ли немного подождать?— Сергей хотел переговорить с Олей до операции, но боялся ворваться и помешать матери.

— Дело ваше. Но учтите, чем дольше распространяется яд, тем больше придётся отрезать.

Сергей сглотнул.

— Я подожду.

Иван Иванович пожал плечами.

После разговора с матерью Сергея Оля приободрилась. Нет, не всё так плохо, решила она. Медицина у нас на высочайшем уровне, вон какие сложные операции делают. Если здесь не помогут, она продаст квартиру и отправится в Москву. Или в Израиль. Или в Германию. Никаких ампутаций. Бог ей в этом поможет.

Не успела дверь закрыться за коляской Евдокии Петровны, как в палату влетел Сергей.

— Серёжа!— обрадовалась Оля.

Сергей упал на колени перед кроватью, уткнулся головой в Олин бок.

— Это всё моя вина, — глухо произнёс он.

— Что?— удивилась Оля. Она хотела рассказать мужу о принятом решении, но теперь остановилась.

— Я украл экспериментальный препарат, Оленька. Меня посадят в тюрьму.

— Какой препарат?

Вместо ответа Сергей выложил на белую простыню свои руки.