Сюжет и герои — вымысел. Лес, «братская могила», рецидивисты, встречи с зайцами, и страх — настоящие.
15 мин, 2 сек 4
Она собирала малину в палисаднике, через заборы которых виден их переулок. Вот скоро вернётся Юля, потом побежит за коровой (родители учат детей беречь время, потому они не будут забегать за тобой, как это делают в городах, если увидишь, просто присоединяйся и беги с ней дальше) Иногда Луиза пропускала подружку и тогда она бежала одна на встречу с друзьями.
Назавтра они пошли вдвоем — Юлька с Луизой. По утрам из деревни многие ходят без взрослых, места знакомые, спокойные, поэтому люди не боялись поначалу, до наших дней.
Бабушка сначала засомневалась, но знала семью соседей, люди неплохие, да и девочки давно дружат. Но лес — свой, родной, хотя в те годы городские про него не знали, только те, кто из этой деревни закрепился в городах, родили детей, внуки пошли. И все возвращались в деревню, дети и внуки приезжали на каникулы. Но до этого еще не было транспорта, кроме рейсового автобуса, а в деревню возвращались те, кто с утра ездил в город — кто в поликлинику, кто продавать на базарчик, кто к родственникам погостить. Так что, чужих в деревне не было, как не было и транспорта ни у кого, кроме пары мопедов и двух мотоциклов. Так что, деревня в тупике — удобное место, и там чужаков сразу же можно приметить.
Их не было. Но они стали появляться. Не каждый год, и не в деревне, а в лесу.
Юля носилась между деревьями, как будто родилась среди этих корней и валежника: то прыгнет через поваленное бревно, то сорвёт горсть ягод и тут же забудет про них, потому что впереди мелькнуло что-то новое. Луиза шла медленнее, осторожно переступая через мокрые листья, стараясь не наступать на сухие ветки, которые трещали под ногами, будто громко выдавали её.
Юля со своей уверенностью в себе давала показать, что тут нечего бояться, тут всё своё.
Луиза улыбнулась, и сама не заметила, как шаг её стал быстрее. Она забыла про осторожность, забыла, что лес для неё — не дом, а чужая, шумная страна, где все звуки живут по своим правилам. Ей вдруг захотелось быть такой же лёгкой, как Юля, такой же уверенной, будто она знает каждую тропинку.
А потом всё разом стихло. Не сразу, не резко, а так, словно кто-то потихоньку убавил звук. Птицы перестали перекрикиваться, ветер перестал шуршать в листве, даже шаги Юлы куда-то пропали. И только тогда Луиза подняла голову и огляделась. Кругом стояли деревья, одинаковые, как нарочно похожие друг на друга, чтобы запутать.
Юля тоже остановилась, прислушиваясь. И в этой тишине они вдруг вспомнили друг о друге — одновременно, будто их кто-то толкнул в плечо.
— Луиза! — тихо позвала Юля.
Луиза хотела ответить, но язык будто прилип к нёбу. Она только кивнула, хотя Юля её не видела.
Дети знали, что в лесу нельзя кричать и громко разговаривать. Лес — это дом, где живут свои обитатели, которые привыкли к покою и безопасности. А жизнь живого — это и борьба, и выживание, но человек обязан беречь лес, тем более свой, родной!
И тут Юля сорвалась с места, побежала туда, где, как ей казалось, должна быть Луиза, а Луиза, не зная леса, пошла искать подругу совсем в другом направлении. Шагала быстро, от испуга, но не кричала, хотя инстинкт подталкивал крикнуть. Она как правило запомнила — «кричать нельзя» — так учили с детства: это главное правило поведения в лесу, чтобы себя не выдавать и не спугнуть птиц и животных — это их родной дом, а мы, люди, в гостях. И Юля тоже не кричала: эти правила леса были привиты сызмальства, как таблица умножения.
После обеда Юля поняла, что одна не справится. Сердце сжималось от мысли, что Луиза где-то там, одна, не знает, куда ступить, и может зайти туда, где тропинок уже нет. Она повернулась и побежала в деревню — за бабушкой Луизы, которая знает лес как свои пять пальцев с детства.
А Луиза тем временем почти отчаялась. Она оказалась на какой-то гористой местности, где деревья росли реже, но земля уходила вниз крутыми уступами, и каждый шаг приходилось проверять. Она поставила ведро возле дерева, забралась на берёзу и стала искать глазами хоть какой-то знак человеческой жизни. И увидела — вдали, будто сквозь дрожащий воздух, разноцветное мерцание: крыши изб бабушкиной деревни. Луиза прикинула направление, посмотрела по сторонам, вниз, запомнила, где свет ложится на траву, и решила: «Вперёд!».
Спустилась, взяла ведро и пошла, не задерживаясь даже на спелые, сочные ягоды, которые в другое время собрала бы быстро.
Но вскоре она вышла на небольшую полянку, окружённую валунами, — ту самую, где они с Юлей всегда обедали. И тут поняла: кругом всё одинаковое. Если снова залезть на дерево, вряд ли увидишь то, что ищешь. Луиза села на кочку, и слёзы сами покатились по щекам. Она поплакала немного, но быстро поняла: слезами горю не поможешь. Надо идти дальше. Вперёд. Только вот где это «вперёд»?
Назавтра они пошли вдвоем — Юлька с Луизой. По утрам из деревни многие ходят без взрослых, места знакомые, спокойные, поэтому люди не боялись поначалу, до наших дней.
Бабушка сначала засомневалась, но знала семью соседей, люди неплохие, да и девочки давно дружат. Но лес — свой, родной, хотя в те годы городские про него не знали, только те, кто из этой деревни закрепился в городах, родили детей, внуки пошли. И все возвращались в деревню, дети и внуки приезжали на каникулы. Но до этого еще не было транспорта, кроме рейсового автобуса, а в деревню возвращались те, кто с утра ездил в город — кто в поликлинику, кто продавать на базарчик, кто к родственникам погостить. Так что, чужих в деревне не было, как не было и транспорта ни у кого, кроме пары мопедов и двух мотоциклов. Так что, деревня в тупике — удобное место, и там чужаков сразу же можно приметить.
Их не было. Но они стали появляться. Не каждый год, и не в деревне, а в лесу.
Юля носилась между деревьями, как будто родилась среди этих корней и валежника: то прыгнет через поваленное бревно, то сорвёт горсть ягод и тут же забудет про них, потому что впереди мелькнуло что-то новое. Луиза шла медленнее, осторожно переступая через мокрые листья, стараясь не наступать на сухие ветки, которые трещали под ногами, будто громко выдавали её.
Юля со своей уверенностью в себе давала показать, что тут нечего бояться, тут всё своё.
Луиза улыбнулась, и сама не заметила, как шаг её стал быстрее. Она забыла про осторожность, забыла, что лес для неё — не дом, а чужая, шумная страна, где все звуки живут по своим правилам. Ей вдруг захотелось быть такой же лёгкой, как Юля, такой же уверенной, будто она знает каждую тропинку.
А потом всё разом стихло. Не сразу, не резко, а так, словно кто-то потихоньку убавил звук. Птицы перестали перекрикиваться, ветер перестал шуршать в листве, даже шаги Юлы куда-то пропали. И только тогда Луиза подняла голову и огляделась. Кругом стояли деревья, одинаковые, как нарочно похожие друг на друга, чтобы запутать.
Юля тоже остановилась, прислушиваясь. И в этой тишине они вдруг вспомнили друг о друге — одновременно, будто их кто-то толкнул в плечо.
— Луиза! — тихо позвала Юля.
Луиза хотела ответить, но язык будто прилип к нёбу. Она только кивнула, хотя Юля её не видела.
Дети знали, что в лесу нельзя кричать и громко разговаривать. Лес — это дом, где живут свои обитатели, которые привыкли к покою и безопасности. А жизнь живого — это и борьба, и выживание, но человек обязан беречь лес, тем более свой, родной!
И тут Юля сорвалась с места, побежала туда, где, как ей казалось, должна быть Луиза, а Луиза, не зная леса, пошла искать подругу совсем в другом направлении. Шагала быстро, от испуга, но не кричала, хотя инстинкт подталкивал крикнуть. Она как правило запомнила — «кричать нельзя» — так учили с детства: это главное правило поведения в лесу, чтобы себя не выдавать и не спугнуть птиц и животных — это их родной дом, а мы, люди, в гостях. И Юля тоже не кричала: эти правила леса были привиты сызмальства, как таблица умножения.
После обеда Юля поняла, что одна не справится. Сердце сжималось от мысли, что Луиза где-то там, одна, не знает, куда ступить, и может зайти туда, где тропинок уже нет. Она повернулась и побежала в деревню — за бабушкой Луизы, которая знает лес как свои пять пальцев с детства.
А Луиза тем временем почти отчаялась. Она оказалась на какой-то гористой местности, где деревья росли реже, но земля уходила вниз крутыми уступами, и каждый шаг приходилось проверять. Она поставила ведро возле дерева, забралась на берёзу и стала искать глазами хоть какой-то знак человеческой жизни. И увидела — вдали, будто сквозь дрожащий воздух, разноцветное мерцание: крыши изб бабушкиной деревни. Луиза прикинула направление, посмотрела по сторонам, вниз, запомнила, где свет ложится на траву, и решила: «Вперёд!».
Спустилась, взяла ведро и пошла, не задерживаясь даже на спелые, сочные ягоды, которые в другое время собрала бы быстро.
Но вскоре она вышла на небольшую полянку, окружённую валунами, — ту самую, где они с Юлей всегда обедали. И тут поняла: кругом всё одинаковое. Если снова залезть на дерево, вряд ли увидишь то, что ищешь. Луиза села на кочку, и слёзы сами покатились по щекам. Она поплакала немного, но быстро поняла: слезами горю не поможешь. Надо идти дальше. Вперёд. Только вот где это «вперёд»?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 4
