Сюжет и герои — вымысел. Лес, «братская могила», рецидивисты, встречи с зайцами, и страх — настоящие.
15 мин, 2 сек 6
Вдруг прямо перед ней пробежал заяц. Луиза даже обрадовалась ему — она никогда раньше не видела зайца близко, живого, настоящего. Но тут же вспомнила слова бабушек: «Зайцы — к беде. Они будто предупреждают людей об опасности». Кто же знал в то время, что из тюрьмы дальнего поселка сбежал рецидивист — это был самый первый случай, после которого в деревне стали задумываться и о своей безопасности. Сердце застучало так сильно, что, казалось, его стук эхом отдаётся от каждого ствола. От страха Луиза согнулась, стараясь казаться меньше, как делала Юля, когда хотела стать незаметной. И пошла дальше, шаг за шагом, не останавливаясь. В ней ещё жила надежда: рано или поздно её найдут. Но пока найдут…
Она старалась ступать бесшумно, почти на цыпочках, и всё равно каждый сухой лист будто кричал под ногой. Иногда останавливалась, чтобы прислушаться. Даже тишина была в такое время жуткой: темный лес, куда солнечные лучи с трудом пробирались, птиц здесь не бывает, а под мхом хрустнет старая ветка, и от этого сердце сжимается, будто ты стал видимой мишенью для хищника.
Вдруг природа словно решила убрать лишние яркости и краски дня: солнце спряталось, небо стало серым, словно тент наложили над лесом. И от этого Луиза даже немного успокоилась: теперь она не выделялась на фоне всего остального, не бросалась в глаза. Но потом эта мысль снова заставила её вздрогнуть: «Кому нужно, увидит то, что хочет». И она снова пошла, куда глаза глядят. Когда идёшь, кажется, что знаешь, куда идти. А может, и правда ноги сами приведут куда нужно.
Луиза медленно обошла очередное дерево — нужно было пойти дальше. Но теперь ей казалось, что лес не просто молчит — он прислушивается к её шагам.
Когда на ветке вдруг мелькнула вязаная чёрная шапка, Луиза остановилась, пригляделась. «Наверное, зимой кто-то катался на лыжах и выронил, а кто-то нашёл и повесил», — успокаивала она себя, хотя знала, что это совсем не похоже на деревенскую практичность: шапка на ветке выглядела как предупреждение. В её голове тут же всплыли страшные рассказы, которые слышала у себя в городке: про чужаков, сбежавших из тюрьмы убийц. Потом, будучи взрослой женщиной, она в своем городке этого района узнАет, что у ее знакомой из соседнего дома пострадал муж, которого и съели двое убийц, которые прятались в том лесу, где когда-то люди ходили и не боялись ничего, кроме медведей и волков, но они летом не нападали на людей.
Луизу передёрнуло, к горлу подкатила тошнота. Шапка как-то совсем не шла к этому лесу, деревенские никогда ничего не оставляют, они всегда зарабатывали намного меньше городских, потому цену и вещам знали.
Она обрадовалась, когда услышала журчание ручейка — того самого, где они пили воду из кружки для ягод, а в бутылки набирали воду домой. Пить хотелось невыносимо. Луиза присела, протянула руку к воде, начала набирать воду в кружку… и вдруг услышала шорох.
Недалеко от неё, на ветках ели, сушилось бельё. Шапка. Белье… А рядом стоял мужчина в трусах и развешивал носки. Он словно не замечал ничего вокруг — точно это был его собственный, отдельный мир. Луиза тихо, шаг за шагом, стала отходить назад, а потом сорвалась и побежала. Она выронила любимую кружку, но не стала возвращаться за ней.
Мужчина, возможно, заметил белую кружку в зелёной траве, или услышал шум, или сам испугался неожиданного звука. Он двинулся в ту сторону, откуда донёсся шорох. Луиза оглядывалась, видела, как колышутся деревья, будто лес сам вздыхал от её страха. Она не видела его, будто бы лес закрывал ее от чужого глаза. Выронила и ведро с ягодами, и еще быстрей побежала. Так и бежала, пока не учуяла противный, едкий смрад — разложение, смерть. Тот самый тяжёлый дух, который обычно мешается с вонью от застойной лужи рядом с этим местом.
Это была та самая «братская могила» — место, где животные, которые зависели от тех хозяев, брошены в кучу, как мусор. Гниль и тьма.
Но Луиза на миг даже почувствовала странное, горькое облегчение: раз это место здесь, значит, деревня не так далеко, за теми двумя «горами» как раз и начиналось полянка у леса. И запах казался спасительным, чем противным.
Она огляделась и с ужасом заметила, что мужчина, хоть и далеко, но приближается. Луиза пригнулась и бежала. Он её не заметил, шел своей траекторией, и про «братскую могилу» не знал, но какой нормальный человек будет ходить там, где нет жизни? Наверное думал, что этот«кто-то» вряд ли зайдет в это странное место, где два холма и мертвые туши животных.
Ему нужно было только убедиться, что перед ним не опасный человек, просто кто-то из деревенских, кого можно напугать, а самому перебраться в другое место. Каннибал бы заинтересовался и кинулся искать, подобно голодному зверю.
Страх, который убивает любые предрассудки и брезгливость, заставил Луизу перебороть себя. Она подняла еловую лапу, которой кто-то когда-то прикрыл корову, и легла под крайними ветвями. Её тошнило, рвотный центр постоянно возбуждался, и она с усилием сдерживала звуки, и ужас её местонахождения вынудил терпеть.
Она старалась ступать бесшумно, почти на цыпочках, и всё равно каждый сухой лист будто кричал под ногой. Иногда останавливалась, чтобы прислушаться. Даже тишина была в такое время жуткой: темный лес, куда солнечные лучи с трудом пробирались, птиц здесь не бывает, а под мхом хрустнет старая ветка, и от этого сердце сжимается, будто ты стал видимой мишенью для хищника.
Вдруг природа словно решила убрать лишние яркости и краски дня: солнце спряталось, небо стало серым, словно тент наложили над лесом. И от этого Луиза даже немного успокоилась: теперь она не выделялась на фоне всего остального, не бросалась в глаза. Но потом эта мысль снова заставила её вздрогнуть: «Кому нужно, увидит то, что хочет». И она снова пошла, куда глаза глядят. Когда идёшь, кажется, что знаешь, куда идти. А может, и правда ноги сами приведут куда нужно.
Луиза медленно обошла очередное дерево — нужно было пойти дальше. Но теперь ей казалось, что лес не просто молчит — он прислушивается к её шагам.
Когда на ветке вдруг мелькнула вязаная чёрная шапка, Луиза остановилась, пригляделась. «Наверное, зимой кто-то катался на лыжах и выронил, а кто-то нашёл и повесил», — успокаивала она себя, хотя знала, что это совсем не похоже на деревенскую практичность: шапка на ветке выглядела как предупреждение. В её голове тут же всплыли страшные рассказы, которые слышала у себя в городке: про чужаков, сбежавших из тюрьмы убийц. Потом, будучи взрослой женщиной, она в своем городке этого района узнАет, что у ее знакомой из соседнего дома пострадал муж, которого и съели двое убийц, которые прятались в том лесу, где когда-то люди ходили и не боялись ничего, кроме медведей и волков, но они летом не нападали на людей.
Луизу передёрнуло, к горлу подкатила тошнота. Шапка как-то совсем не шла к этому лесу, деревенские никогда ничего не оставляют, они всегда зарабатывали намного меньше городских, потому цену и вещам знали.
Она обрадовалась, когда услышала журчание ручейка — того самого, где они пили воду из кружки для ягод, а в бутылки набирали воду домой. Пить хотелось невыносимо. Луиза присела, протянула руку к воде, начала набирать воду в кружку… и вдруг услышала шорох.
Недалеко от неё, на ветках ели, сушилось бельё. Шапка. Белье… А рядом стоял мужчина в трусах и развешивал носки. Он словно не замечал ничего вокруг — точно это был его собственный, отдельный мир. Луиза тихо, шаг за шагом, стала отходить назад, а потом сорвалась и побежала. Она выронила любимую кружку, но не стала возвращаться за ней.
Мужчина, возможно, заметил белую кружку в зелёной траве, или услышал шум, или сам испугался неожиданного звука. Он двинулся в ту сторону, откуда донёсся шорох. Луиза оглядывалась, видела, как колышутся деревья, будто лес сам вздыхал от её страха. Она не видела его, будто бы лес закрывал ее от чужого глаза. Выронила и ведро с ягодами, и еще быстрей побежала. Так и бежала, пока не учуяла противный, едкий смрад — разложение, смерть. Тот самый тяжёлый дух, который обычно мешается с вонью от застойной лужи рядом с этим местом.
Это была та самая «братская могила» — место, где животные, которые зависели от тех хозяев, брошены в кучу, как мусор. Гниль и тьма.
Но Луиза на миг даже почувствовала странное, горькое облегчение: раз это место здесь, значит, деревня не так далеко, за теми двумя «горами» как раз и начиналось полянка у леса. И запах казался спасительным, чем противным.
Она огляделась и с ужасом заметила, что мужчина, хоть и далеко, но приближается. Луиза пригнулась и бежала. Он её не заметил, шел своей траекторией, и про «братскую могилу» не знал, но какой нормальный человек будет ходить там, где нет жизни? Наверное думал, что этот«кто-то» вряд ли зайдет в это странное место, где два холма и мертвые туши животных.
Ему нужно было только убедиться, что перед ним не опасный человек, просто кто-то из деревенских, кого можно напугать, а самому перебраться в другое место. Каннибал бы заинтересовался и кинулся искать, подобно голодному зверю.
Страх, который убивает любые предрассудки и брезгливость, заставил Луизу перебороть себя. Она подняла еловую лапу, которой кто-то когда-то прикрыл корову, и легла под крайними ветвями. Её тошнило, рвотный центр постоянно возбуждался, и она с усилием сдерживала звуки, и ужас её местонахождения вынудил терпеть.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 4
