Сюжет и герои — вымысел. Лес, «братская могила», рецидивисты, встречи с зайцами, и страх — настоящие.
17 мин, 11 сек 238
А Луиза тем временем почти отчаялась. Она оказалась на какой-то гористой местности, где деревья росли гуще, а земля уходила вниз крутыми уступами, и каждый шаг приходилось проверять. Поставила ведро возле дерева, забралась на то, которая была почти на самом верху горы, и стала искать глазами хоть какой-то знак человеческой жизни. И увидела — вдали, будто сквозь дрожащий воздух, разноцветное мерцание: крыши изб бабушкиной деревни. Луиза прикинула направление, посмотрела по сторонам, вниз, запомнила, где свет ложится на траву, и решила: «Вперёд!».
Спустилась, взяла ведро и пошла, не задерживаясь даже на спелые, сочные ягоды, которые в другое время собрала бы быстро.
Но вскоре вышла на небольшую полянку, окружённую валунами, — ту самую, где они с Юлей и с бабушками всегда обедали. И тут поняла: кругом всё одинаковое. Если снова залезть на дерево, вряд ли увидишь то, что ищешь. Луиза села на кочку, и слёзы сами покатились по щекам. Она поплакала немного, но тотчас поняла: слезами горю не поможешь. Надо идти дальше. Вперёд. Только вот где это «вперёд»?
Вдруг прямо перед ней пробежал заяц. Луиза даже обрадовалась ему поначалу — она никогда раньше не видела зайца близко, живого, настоящего.
Но тут же вспомнила слова бабушек: «Зайцы — к беде. Они будто предупреждают людей об опасности».
Кто же знал в то лето, что из тюрьмы дальнего поселка сбежал рецидивист — это и был тот самый первый случай, после которого в деревне стали задумываться и о своей безопасности.
Сердце застучало так сильно, что, казалось, его стук эхом отдаётся от каждого ствола. От страха Луиза согнулась, стараясь казаться меньше, как делала Юля, когда хотела стать незаметной. И пошла дальше, шаг за шагом, не останавливаясь. В ней ещё жила надежда: рано или поздно её найдут. Но пока найдут…
Она старалась ступать бесшумно, почти на цыпочках, и всё равно каждый сухой лист будто кричал под ногой. Иногда останавливалась, чтобы прислушаться. Даже тишина была в такое время жуткой: темный лес, куда солнечные лучи с трудом пробирались, птиц здесь не бывает, а под мхом хрустнет старая ветка, и от этого сердце сжимается, будто ты стал видимой мишенью для хищника.
А тут еще и природа вдруг словно решила убрать лишние яркости и краски дня: солнце спряталось, небо стало серым, словно тент наложили над лесом. И от этого Луиза даже немного успокоилась: теперь она не выделялась на фоне всего остального, хотя в лес никто не ходит в яркой броской одежде, но движение заметно, зато теперь она не бросалась в глаза.
Потом эта мысль снова заставила её вздрогнуть: «Кому нужно, увидит то, что хочет». И снова пошла туда, куда подсказывало ей чутье, всё же в лесу не в первый раз, а тоже с раннего детства. Но тогда ты совсем маленькая и не одна, маленькой не задумывалась об опасности, когда рядом люди. Когда идёшь, кажется, что знаешь, куда идти. А может, и правда ноги сами приведут куда нужно.
Луиза медленно обошла очередное дерево — нужно было пойти дальше. Теперь ей казалось, что лес не просто молчит — он прислушивается к её шагам. Она воображала его живым другом всегда.
Когда на ветке вдруг мелькнула вязаная чёрная шапка, Луиза остановилась, пригляделась. «Наверное, зимой кто-то катался на лыжах и выронил, а кто-то нашёл и повесил», — успокаивала она себя, хотя знала, что это совсем не похоже на деревенскую практичность: шапка на ветке выглядела как предупреждение.
В её голове тут же всплыли страшные рассказы, которые слышала у себя в городке: про чужаков, сбежавших из тюрьмы убийц. Потом, будучи взрослой женщиной, она в своем городке этого района узнАет, что у ее знакомой из соседнего дома пострадал муж, которого и съели двое убийц, которые прятались в том же лесу, где когда-то люди ходили и не боялись ничего, кроме медведей и волков, но они летом не нападали на людей. Бабушка с мамой даже рыся видели, которую лесник вез на телеге. Животные — существа умные, не нападают на людей, в лесу хватает еды. Да и рыси водились за третьей горой, куда никто не доходил — далеко и почти непроходимый.
Луизу передёрнуло, к горлу подкатила тошнота. Шапка как-то совсем не шла к этому лесу, деревенские никогда летом в шапках не ходят, а зимой лес отдыхает от людей. В деревнях никто ничего не теряет, тоже с детства учат ценить деньги, ведь колхозники всегда зарабатывали намного меньше городских, потому цену и вещам знали.
Как Луиза обрадовалась, когда услышала журчание ручейка — того самого, где они пили воду из кружки для ягод, а в бутылки набирали воду домой. Пить хотелось невыносимо. Луиза присела, протянула руку к воде, начала набирать воду в кружку… и вдруг услышала шорох.
Спустилась, взяла ведро и пошла, не задерживаясь даже на спелые, сочные ягоды, которые в другое время собрала бы быстро.
Но вскоре вышла на небольшую полянку, окружённую валунами, — ту самую, где они с Юлей и с бабушками всегда обедали. И тут поняла: кругом всё одинаковое. Если снова залезть на дерево, вряд ли увидишь то, что ищешь. Луиза села на кочку, и слёзы сами покатились по щекам. Она поплакала немного, но тотчас поняла: слезами горю не поможешь. Надо идти дальше. Вперёд. Только вот где это «вперёд»?
Вдруг прямо перед ней пробежал заяц. Луиза даже обрадовалась ему поначалу — она никогда раньше не видела зайца близко, живого, настоящего.
Но тут же вспомнила слова бабушек: «Зайцы — к беде. Они будто предупреждают людей об опасности».
Кто же знал в то лето, что из тюрьмы дальнего поселка сбежал рецидивист — это и был тот самый первый случай, после которого в деревне стали задумываться и о своей безопасности.
Сердце застучало так сильно, что, казалось, его стук эхом отдаётся от каждого ствола. От страха Луиза согнулась, стараясь казаться меньше, как делала Юля, когда хотела стать незаметной. И пошла дальше, шаг за шагом, не останавливаясь. В ней ещё жила надежда: рано или поздно её найдут. Но пока найдут…
Она старалась ступать бесшумно, почти на цыпочках, и всё равно каждый сухой лист будто кричал под ногой. Иногда останавливалась, чтобы прислушаться. Даже тишина была в такое время жуткой: темный лес, куда солнечные лучи с трудом пробирались, птиц здесь не бывает, а под мхом хрустнет старая ветка, и от этого сердце сжимается, будто ты стал видимой мишенью для хищника.
А тут еще и природа вдруг словно решила убрать лишние яркости и краски дня: солнце спряталось, небо стало серым, словно тент наложили над лесом. И от этого Луиза даже немного успокоилась: теперь она не выделялась на фоне всего остального, хотя в лес никто не ходит в яркой броской одежде, но движение заметно, зато теперь она не бросалась в глаза.
Потом эта мысль снова заставила её вздрогнуть: «Кому нужно, увидит то, что хочет». И снова пошла туда, куда подсказывало ей чутье, всё же в лесу не в первый раз, а тоже с раннего детства. Но тогда ты совсем маленькая и не одна, маленькой не задумывалась об опасности, когда рядом люди. Когда идёшь, кажется, что знаешь, куда идти. А может, и правда ноги сами приведут куда нужно.
Луиза медленно обошла очередное дерево — нужно было пойти дальше. Теперь ей казалось, что лес не просто молчит — он прислушивается к её шагам. Она воображала его живым другом всегда.
Когда на ветке вдруг мелькнула вязаная чёрная шапка, Луиза остановилась, пригляделась. «Наверное, зимой кто-то катался на лыжах и выронил, а кто-то нашёл и повесил», — успокаивала она себя, хотя знала, что это совсем не похоже на деревенскую практичность: шапка на ветке выглядела как предупреждение.
В её голове тут же всплыли страшные рассказы, которые слышала у себя в городке: про чужаков, сбежавших из тюрьмы убийц. Потом, будучи взрослой женщиной, она в своем городке этого района узнАет, что у ее знакомой из соседнего дома пострадал муж, которого и съели двое убийц, которые прятались в том же лесу, где когда-то люди ходили и не боялись ничего, кроме медведей и волков, но они летом не нападали на людей. Бабушка с мамой даже рыся видели, которую лесник вез на телеге. Животные — существа умные, не нападают на людей, в лесу хватает еды. Да и рыси водились за третьей горой, куда никто не доходил — далеко и почти непроходимый.
Луизу передёрнуло, к горлу подкатила тошнота. Шапка как-то совсем не шла к этому лесу, деревенские никогда летом в шапках не ходят, а зимой лес отдыхает от людей. В деревнях никто ничего не теряет, тоже с детства учат ценить деньги, ведь колхозники всегда зарабатывали намного меньше городских, потому цену и вещам знали.
Как Луиза обрадовалась, когда услышала журчание ручейка — того самого, где они пили воду из кружки для ягод, а в бутылки набирали воду домой. Пить хотелось невыносимо. Луиза присела, протянула руку к воде, начала набирать воду в кружку… и вдруг услышала шорох.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 3 из 5
