Сюжет и герои — вымысел. Лес, «братская могила», рецидивисты, встречи с зайцами, и страх — настоящие.
17 мин, 11 сек 239
Недалеко от неё, на ветках ели, сушилось бельё. Шапка. Белье… А рядом стоял мужчина в трусах и развешивал носки. Он словно не замечал ничего вокруг — точно это был его собственный, отдельный мир. Значит, он не знал лес хорошо — чужак, на деревенских не похож! Луиза тихо, шаг за шагом, стала отходить назад, а потом, когда отошла на приличное расстояние, сорвалась и побежала вниз. Хорошо, когда знаешь лес, ведь вниз — это значит, что ты на правильном пути, и это была вторая гора, за которой, через небольшую ровную поверхность, будто огромная ступень, которая вела к другой. Нечаянно выронила любимую кружку, но не стала возвращаться за ней.
Мужчина, возможно, заметил белую кружку в зелёной траве, или услышал шум, или сам испугался неожиданного звука. Крадучись, двинулся в ту сторону, откуда донёсся шорох.
Луиза оглядывалась, видела, как колышутся деревья, будто лес сам вздыхал от её страха. Она не видела его, будто бы лес закрывал ее от чужого глаза. Выронила и ведро с ягодами, зато это помогло ей быстрей побежать вниз. Так и бежала, пока не учуяла тот самый «родной» противный, которому она теперь обрадовалась, ведь это означало, что на уже спустилаь и со первой горы. Этот едкий смрад — разложение, смерть — стало спасением. Это тот самый тяжёлый дух, который обычно мешается с вонью от застойной лужи рядом с этим местом — совсем не опасен.
Это была та самая «братская могила» — место, где животные, которые зависели от тех хозяев, брошены в кучу, как мусор. Гниль и тьма.
Но Луиза на миг даже почувствовала странное, горькое облегчение: раз это место здесь, значит, деревня не так далеко, за теми двумя «горами» как раз и начиналось полянка у леса. Нужно было только пройти березняк. И запах уже не казался таким противным.
Она огляделась и с ужасом заметила, что мужчина, хоть и далеко, но приближается, и глядел, как ей казалось, прямо на нее. Луиза пригнулась и бежала. Он её не заметил, шел своей траекторией на звуки, и про «братскую могилу» не знал.«Какой нормальный человек будет ходить там, где нет жизни?» — наверное думал, что этот«кто-то» вряд ли зайдет в это странное место, где два холма и мертвые туши животных.
Но и ему нужно было только убедиться, что перед ним не опасный человек, просто кто-то из деревенских, кого можно напугать, а самому перебраться в другое место. Каннибал бы заинтересовался и кинулся искать, подобно голодному зверю.
Страх, который убивает любые предрассудки и брезгливость, заставил Луизу перебороть себя. Она подняла еловую лапу, которой кто-то когда-то прикрыл корову, и легла под крайними ветвями. Её тошнило, рвотный центр постоянно возбуждался, и она с усилием сдерживала звуки, но преследователь и ужас её вынужденного местонахождения вынудил терпеть.
Луиза лежала, прижавшись к сырой земле, прикрыв лицо ладонями, старалась не дышать. Еловые лапы укрывали её.
Но вдруг одна ветка чуть дрогнула, словно её осторожно тронули снаружи. Луиза зажмурилась, уговаривая себя, что это ветер, но ветра не было: тишина стояла такая, что слышно было, как в груди колотится сердце. И всё равно ей казалось, что кто-то стоит совсем рядом, прислушивается, ждёт, когда она выдаст себя хоть шорохом.
Мужчина задел эту ветку ногой, обошёл кругом «горы» и ушёл. Видимо, решил, что тот, кто тут был, уже давно убежал в деревню. Для него эти«горы» тоже стали меткой, ориентиром.
Луиза пролежала ещё какое-то время, слух обострился, прислушиваясь к тишине. Потом она выбралась из укрытия и побежала вперёд.
Птицы пели, лягушки квакали, летали мушки разные, пауки плели свои чудесные паутинки…
Она бежала, а запах все постепенно улетучивался, оставался в родном скотомогильном районе леса.
Тут Луиза обрадовалась, сердце стало сильно биться от этого, ведь она вспомнила место и поняла, что там, за березками она увидит крыши домов уже без мерцаний.
Когда она добегала до холмов, она уже знала, что дальше — почти километровое поле, которое разделяет деревню от леса.
На этой равнине видно всегда всё как на ладони — и коровы, которые возвращаются домой, и люди, которые идут в лес, и гуси, которые кучками живут до вечера гусиные семья, которые окружают непересыхающие лужи, по все окраине деревни — широкие и длинные. На самой широкой и глубокой дети бегают купаться, его называют «лягушатником». И это можно увидеть, если ты дошел до середины равнины. А дальше, если оглядеться — лес, любимый и щедрый, у которого тоже, как в любом живом поселении, есть кладбище домашних животных.
И тут солнцу, видимо, надоело прятаться: лучи прорвались сквозь стволы, осветили пригорок, на котором все бабушки останавливаются, чтобы перевести дух, прежде чем окончательно пойти домой.
Мужчина, возможно, заметил белую кружку в зелёной траве, или услышал шум, или сам испугался неожиданного звука. Крадучись, двинулся в ту сторону, откуда донёсся шорох.
Луиза оглядывалась, видела, как колышутся деревья, будто лес сам вздыхал от её страха. Она не видела его, будто бы лес закрывал ее от чужого глаза. Выронила и ведро с ягодами, зато это помогло ей быстрей побежать вниз. Так и бежала, пока не учуяла тот самый «родной» противный, которому она теперь обрадовалась, ведь это означало, что на уже спустилаь и со первой горы. Этот едкий смрад — разложение, смерть — стало спасением. Это тот самый тяжёлый дух, который обычно мешается с вонью от застойной лужи рядом с этим местом — совсем не опасен.
Это была та самая «братская могила» — место, где животные, которые зависели от тех хозяев, брошены в кучу, как мусор. Гниль и тьма.
Но Луиза на миг даже почувствовала странное, горькое облегчение: раз это место здесь, значит, деревня не так далеко, за теми двумя «горами» как раз и начиналось полянка у леса. Нужно было только пройти березняк. И запах уже не казался таким противным.
Она огляделась и с ужасом заметила, что мужчина, хоть и далеко, но приближается, и глядел, как ей казалось, прямо на нее. Луиза пригнулась и бежала. Он её не заметил, шел своей траекторией на звуки, и про «братскую могилу» не знал.«Какой нормальный человек будет ходить там, где нет жизни?» — наверное думал, что этот«кто-то» вряд ли зайдет в это странное место, где два холма и мертвые туши животных.
Но и ему нужно было только убедиться, что перед ним не опасный человек, просто кто-то из деревенских, кого можно напугать, а самому перебраться в другое место. Каннибал бы заинтересовался и кинулся искать, подобно голодному зверю.
Страх, который убивает любые предрассудки и брезгливость, заставил Луизу перебороть себя. Она подняла еловую лапу, которой кто-то когда-то прикрыл корову, и легла под крайними ветвями. Её тошнило, рвотный центр постоянно возбуждался, и она с усилием сдерживала звуки, но преследователь и ужас её вынужденного местонахождения вынудил терпеть.
Луиза лежала, прижавшись к сырой земле, прикрыв лицо ладонями, старалась не дышать. Еловые лапы укрывали её.
Но вдруг одна ветка чуть дрогнула, словно её осторожно тронули снаружи. Луиза зажмурилась, уговаривая себя, что это ветер, но ветра не было: тишина стояла такая, что слышно было, как в груди колотится сердце. И всё равно ей казалось, что кто-то стоит совсем рядом, прислушивается, ждёт, когда она выдаст себя хоть шорохом.
Мужчина задел эту ветку ногой, обошёл кругом «горы» и ушёл. Видимо, решил, что тот, кто тут был, уже давно убежал в деревню. Для него эти«горы» тоже стали меткой, ориентиром.
Луиза пролежала ещё какое-то время, слух обострился, прислушиваясь к тишине. Потом она выбралась из укрытия и побежала вперёд.
Птицы пели, лягушки квакали, летали мушки разные, пауки плели свои чудесные паутинки…
Она бежала, а запах все постепенно улетучивался, оставался в родном скотомогильном районе леса.
Тут Луиза обрадовалась, сердце стало сильно биться от этого, ведь она вспомнила место и поняла, что там, за березками она увидит крыши домов уже без мерцаний.
Когда она добегала до холмов, она уже знала, что дальше — почти километровое поле, которое разделяет деревню от леса.
На этой равнине видно всегда всё как на ладони — и коровы, которые возвращаются домой, и люди, которые идут в лес, и гуси, которые кучками живут до вечера гусиные семья, которые окружают непересыхающие лужи, по все окраине деревни — широкие и длинные. На самой широкой и глубокой дети бегают купаться, его называют «лягушатником». И это можно увидеть, если ты дошел до середины равнины. А дальше, если оглядеться — лес, любимый и щедрый, у которого тоже, как в любом живом поселении, есть кладбище домашних животных.
И тут солнцу, видимо, надоело прятаться: лучи прорвались сквозь стволы, осветили пригорок, на котором все бабушки останавливаются, чтобы перевести дух, прежде чем окончательно пойти домой.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 5
