Сюжет и герои — вымысел. Лес, «братская могила», рецидивисты, встречи с зайцами, и страх — настоящие.
15 мин, 2 сек 10
Луиза лежала, прижавшись к сырой земле, прикрыв лицо ладонями, старалась не дышать. Еловые лапы укрывали её, но вдруг одна ветка чуть дрогнула, словно её осторожно тронули снаружи. Луиза зажмурилась, уговаривая себя, что это ветер, но ветра не было: тишина стояла такая, что слышно было, как в груди колотится сердце. И всё равно ей казалось, что кто-то стоит совсем рядом, прислушивается, ждёт, когда она выдаст себя хоть шорохом.
Мужчина обошёл кругом «горы» и ушёл. Видимо, решил, что тот, кто тут был, уже убежал в деревню. Для него эти«горы» тоже стали меткой, ориентиром.
Луиза пролежала ещё немного, прислушиваясь к тишине. Потом она выбралась из укрытия и побежала вперёд.
Она бежала, а запах все постепенно улетучивался, оставался в родном скотомогильном районе леса.
Вдруг Луиза обрадовалась, сердце стало сильно биться от этого, ведь она поняла, что она на правильном пути, там, где деревня, там, где люди. Когда она добегала до холмов, она уже знала, что дальше — почти километровое поле, которое разделяет деревню от леса. На этой равнине видно всегда всё как на ладони — и коровы, которые возвращаются домой, и люди, которые идут в лес, и гуси, которые кучками живут до вечера гусиные семья, которые окружают непересыхающие лужи, по все окраине деревни — широкие и длинные. На самой широкой и глубокой дети бегают купаться, его называют «лягушатником». И это можно увидеть, если ты дошел до середины равнины. А дальше — лес, любимый и щедрый, у которого тоже, как в любом человеческом поселении, есть кладбище домашних животных.
И тут солнцу, видимо, надоело прятаться: лучи прорвались сквозь стволы, осветили пригорок, на котором все бабушки останавливаются, чтобы перевести дух, прежде чем окончательно пойти домой.
Луиза увидела трёх человек. К ней бежала Юля, за ней быстро шла бабушка, а рядом быстро шагал соседский парень. Она хотела крикнуть, но вместо крика из груди вырвался всхлип, и она просто побежала им навстречу, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь, пока наконец не уткнулась в бабушкино платье, в её крепкие, тёплые руки, которые сразу всё поняли, ничего не спрашивая.
Наконец, они дома.
Дом, милый дом!
Крыльцо было тёплым от дневного солнца даже сейчас, когда день уже клонился к вечеру, доски ещё были тёплыми. Бабушка молча усадила Луизу, накинула на плечи старенькое, но мягкое полотенце, поставила перед ней кружку. В воздухе пахло хлебом.
Юля присела рядом, на самую краюшку скамьи, будто боялась занять слишком много места. Она всё порывалась что-то сказать, открывала рот и снова закрывала, теребила подол платья. А потом тихо, почти шёпотом, выговорила:
— Прости меня. Я бегала, как дура, и забыла, что ты не знаешь лес. Я думала, ты просто медленно идёшь, а потом… потом вдруг стало тихо, и я поняла, что тебя нет.
Бабушка села напротив, посмотрела на обеих спокойно, без спешки, будто знала: торопить сейчас — всё равно что дуть на едва тлеющий уголёк и ждать, что он сразу вспыхнет.
— Сейчас главное, что нашлась!
Соседский парень ушёл куда-то по своим делам, и на крыльце стало совсем тихо. У соседей скрипнула калитка, это мама Юли пришла к бабушке, у которой задержалась Юля, чтобы отругать. Но она увидела испачканную Луизу, которая прижалась к бабушке, и Юлю, которая виновато опустила глаза. Она встала рядом с бабушкой, чтобы было видно девочек, и слушала внимательно разговор.
И тут бабушка будто между прочим спросила:
— Что там в лесу было? Чего ты так бежала? Даже ведро оставила в лесу. Испугалась, бедняжка, домой спешила?
Луиза вздрогнула. Перед глазами тут же встал тот мужчина у ручья, бельё на ветках, его неторопливые шаги, запах разложения, еловая лапа, под которой она пряталась. Она рассказала всё до мелочей, и про потерянную любимую кружку, и про полное ведро ягод. Но еще оставался страх, новый — вдруг где-то там, в тени садовых деревьев, стоит и слушает, как она говорит, и запоминает её голос?
Вдруг, если она расскажет, он поймёт, что его видели, и придёт наказать за то, что она проболталась?
И всё же решила рассказать прямо сейчас, чтобы успокоить бабушку, ведь она будет ждать, когда внучка успокоится и расскажет.
Мама Юли присела на скамейку рядом с крыльцом, где сидели бабушка с Луизой, Юля сидела с Луизой, прячась от маминого взгляда.
— Главное, что жива и невредима, — сказала бабушка спокойно, без нажима, без упрёка. Мама Юли подтвердила глубоким вздохом.
— А теперь айдате к нам. У меня баня готова!
— Она до этого отругала Юлю, что оставила девочку в лесу одну, решила затопить баню к ее возвращению, ведь она очень уважала свою старую соседку, — И ужин приготовила, потом чай попьем.
— И быстро отправила дочку домой, чтобы та проверила баню.
СССР — 19.09.26.
Мужчина обошёл кругом «горы» и ушёл. Видимо, решил, что тот, кто тут был, уже убежал в деревню. Для него эти«горы» тоже стали меткой, ориентиром.
Луиза пролежала ещё немного, прислушиваясь к тишине. Потом она выбралась из укрытия и побежала вперёд.
Она бежала, а запах все постепенно улетучивался, оставался в родном скотомогильном районе леса.
Вдруг Луиза обрадовалась, сердце стало сильно биться от этого, ведь она поняла, что она на правильном пути, там, где деревня, там, где люди. Когда она добегала до холмов, она уже знала, что дальше — почти километровое поле, которое разделяет деревню от леса. На этой равнине видно всегда всё как на ладони — и коровы, которые возвращаются домой, и люди, которые идут в лес, и гуси, которые кучками живут до вечера гусиные семья, которые окружают непересыхающие лужи, по все окраине деревни — широкие и длинные. На самой широкой и глубокой дети бегают купаться, его называют «лягушатником». И это можно увидеть, если ты дошел до середины равнины. А дальше — лес, любимый и щедрый, у которого тоже, как в любом человеческом поселении, есть кладбище домашних животных.
И тут солнцу, видимо, надоело прятаться: лучи прорвались сквозь стволы, осветили пригорок, на котором все бабушки останавливаются, чтобы перевести дух, прежде чем окончательно пойти домой.
Луиза увидела трёх человек. К ней бежала Юля, за ней быстро шла бабушка, а рядом быстро шагал соседский парень. Она хотела крикнуть, но вместо крика из груди вырвался всхлип, и она просто побежала им навстречу, спотыкаясь, падая, снова поднимаясь, пока наконец не уткнулась в бабушкино платье, в её крепкие, тёплые руки, которые сразу всё поняли, ничего не спрашивая.
Наконец, они дома.
Дом, милый дом!
Крыльцо было тёплым от дневного солнца даже сейчас, когда день уже клонился к вечеру, доски ещё были тёплыми. Бабушка молча усадила Луизу, накинула на плечи старенькое, но мягкое полотенце, поставила перед ней кружку. В воздухе пахло хлебом.
Юля присела рядом, на самую краюшку скамьи, будто боялась занять слишком много места. Она всё порывалась что-то сказать, открывала рот и снова закрывала, теребила подол платья. А потом тихо, почти шёпотом, выговорила:
— Прости меня. Я бегала, как дура, и забыла, что ты не знаешь лес. Я думала, ты просто медленно идёшь, а потом… потом вдруг стало тихо, и я поняла, что тебя нет.
Бабушка села напротив, посмотрела на обеих спокойно, без спешки, будто знала: торопить сейчас — всё равно что дуть на едва тлеющий уголёк и ждать, что он сразу вспыхнет.
— Сейчас главное, что нашлась!
Соседский парень ушёл куда-то по своим делам, и на крыльце стало совсем тихо. У соседей скрипнула калитка, это мама Юли пришла к бабушке, у которой задержалась Юля, чтобы отругать. Но она увидела испачканную Луизу, которая прижалась к бабушке, и Юлю, которая виновато опустила глаза. Она встала рядом с бабушкой, чтобы было видно девочек, и слушала внимательно разговор.
И тут бабушка будто между прочим спросила:
— Что там в лесу было? Чего ты так бежала? Даже ведро оставила в лесу. Испугалась, бедняжка, домой спешила?
Луиза вздрогнула. Перед глазами тут же встал тот мужчина у ручья, бельё на ветках, его неторопливые шаги, запах разложения, еловая лапа, под которой она пряталась. Она рассказала всё до мелочей, и про потерянную любимую кружку, и про полное ведро ягод. Но еще оставался страх, новый — вдруг где-то там, в тени садовых деревьев, стоит и слушает, как она говорит, и запоминает её голос?
Вдруг, если она расскажет, он поймёт, что его видели, и придёт наказать за то, что она проболталась?
И всё же решила рассказать прямо сейчас, чтобы успокоить бабушку, ведь она будет ждать, когда внучка успокоится и расскажет.
Мама Юли присела на скамейку рядом с крыльцом, где сидели бабушка с Луизой, Юля сидела с Луизой, прячась от маминого взгляда.
— Главное, что жива и невредима, — сказала бабушка спокойно, без нажима, без упрёка. Мама Юли подтвердила глубоким вздохом.
— А теперь айдате к нам. У меня баня готова!
— Она до этого отругала Юлю, что оставила девочку в лесу одну, решила затопить баню к ее возвращению, ведь она очень уважала свою старую соседку, — И ужин приготовила, потом чай попьем.
— И быстро отправила дочку домой, чтобы та проверила баню.
СССР — 19.09.26.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 4 из 4
