Осквернитель Бытия

Весь вечер я был занят романом — включил ноутбук и полностью погрузился во вновь создаваемую историю. Она писалась неожиданно гладко и быстро, чем до крайности меня радовала. Ближе к полночи я остановился на одном из самых увлекательных моментов романа — первой встрече главного героя и Ктулху. Захлопнул ноутбук, погасил свет, забрался в заранее расправленную (чтобы нагрелась) кровать и уснул.

Сон выдался расслабленным и скоротечным, как бывает после сильной усталости и множества ярких впечатлений. Правда, под утро в мои грёзы опять проникло то полупрозрачное, мутное существо, которое я увидел по дороге к месту моего нынешнего обитания. Что это создание уже встречал в долине сновидений, я понял не сразу. Вначале чудилось, что стою, словно завороженный, загипнотизированный и смотрю в никуда. А затем, совершенно внезапно, оно выплыло точно бы из пустоты или из-за грани, которую не рассмотреть, оттуда, где меня никогда не было, да и быть не могло. Размытые контуры чудовища постепенно складывались в общую картину. Я узрел нечто похожее на жвала или клыки, небольшую круглую голову, длиннющую шею, крылья, как у стрекозы…

Чудище повернулось ко мне и, кажется, собралось что-то произнести. Волна страха неудержимо прокатилась по мне. Я снова захотел крикнуть, чтобы постараться вырваться из этого кошмара, разбудить самого себя или, может статься, отпугнуть монстра. Наивный… мог ли я заранее знать всю чудовищность происходящего?

Неописуемая, блёклая, подёрнутая рябью пасть существа раскрылась. Я стоял, тоже разинув рот, но — молча. И больше того — задыхаясь. А потом…

… Меня пробудил ото сна стук во входную дверь. Я вскочил на кровати, не в силах до конца превозмочь пережитый ужас. Какое-то время потребовалось, чтобы прийти в себя.

В дверь снова постучали.

Я встал, оделся, попутно глянув на висящие на стене, привезённые из Москвы часы; стрелки показывали десять утра. Довольно позднее пробуждение удивило меня: никогда раньше, невзирая даже на утомлённость, я не спал столь долго.

Когда постучали в третий раз — по-прежнему аккуратно, но настойчивее, чем прежде, — я открыл входную дверь.

На пороге — мой давешний знакомец Никита, в той же самой одежде. Рука в варежке прижимает к боку какой-то свёрток. Никита пожелал мне доброго утра. Я ответил тем же и отошёл в сторону, уступая дорогу.

В комнате гость положил принесённый свёрток на стол рядом с ноутбуком и сел на стул. Я тем временем подбросил заранее приготовленные дрова в печь: за ночь дом подморозило. Закончив с этим, сел напротив Никиты.

— Помните наш недавний разговор? — спросил он и, не дожидаясь моего ответа, стал разворачивать свёрток.

Под слоем обёрточной бумаги пряталась книга. Я впервые в жизни видел столь необычный и настолько отталкивающий талмуд. Весь потёртый, будто сальный; непонятного, но почему-то однозначно неприятного тёмного цвета. На обложке — ни имени автора, ни названия труда. Страницы толстые, янтарно-жёлтые, загнувшиеся.

— А вы говорили, его не существует, — довольно сказал Никита.

— Что это? — недоумённо поинтересовался я.

Хотя уже знал ответ — просто не мог в него поверить.

— «Некрономикон», — буднично произнёс мой утренний гость.

— Не желаете взглянуть?

Превозмогая недоверие и отвращение, я придвинул книгу к себе. Если то, что говорил Никита, правда…

— Да вы не пугайтесь, — напутствовал собеседник и рассмеялся. Смех отразился от пустой комнаты и прозвучал едкой сатирой над самим собой.

— Книга не сделает плохо тому, кому она нужна.

— А конкретно эта книга?

— Любая.

Я провёл рукой по шершавой обложке того, что Никита именовал «Некрономиконом». Ощущение мерзости усилилось.

— Обложка сделана из жил, — поспешил уведомить сидящий напротив коренастый мужчина.

Я непроизвольно отдёрнул руку. Никита снова рассмеялся, и на сей раз возвращённый смех показался не пародией, а угрозой. Я постарался отбросить чуждые мне, мрачные и пугающие мысли.

— Из каких жил? — уточнил я.

— Из свиных?

Никита помолчал несколько секунд.

— Может, и из свиных, — наконец произнёс он.

Превозмогая безотчётный страх, я перевернул обложку — и тотчас отшатнулся. С первой же страницы на меня глядела, помещённая в пентаграмму, чья-то омерзительная, ужасающая рожа. Толстые рога, мелкие глазки, челюсть, как у козла-переростка, свинячий пятак… Не могу сказать, что я не узнал изображённого. Портрет козломордого был выполнен в красных тонах.

— Это что…

— Я сглотнул и только тогда продолжил.

— Кровь?

Никита отмахнулся.

— Должно быть, красная краска.

Ошеломлённый, я переворачивал страницы чудовищного издания и рассматривал изображённую на его страницах разномастную нечисть. Под рисунками уродов находился текст, но я не мог разобрать ни слова из этих каракулей.

«Тарабарщина», — подумал я, скорее чтобы убедить в этом самого себя.

Я знал, что «Некрономикона» не существует. Знал! Но что же тогда лежит передо мной? И если Никита не врал…

— Ладно, изучайте, а мне пора, — сказал гость и встал со стула.