Он не читал Лавкрафта — и это ему вышло боком, когда он, одинокий писатель, оказался в заснеженном доме высоко в горах Кавказа…
25 мин, 1 сек 24
— Занесёте как-нибудь на неделе. Я живу неподалёку, как вы знаете.
— Он уточнил, где именно.
И ушёл.
А я продолжал, словно под гипнозом, листать страницы богомерзкой книги, не в силах ни закрыть её, ни оторвать взгляда. Когда последнее мне всё же удалось и я посмотрел на часы, они показывали время обеда.
Поев и помыв посуду, я снова взялся за написание романа, но перед этим отодвинул подальше, на самый край стола, так называемый «Некрономикон» и старался даже не смотреть в его сторону.
С творчеством на сей раз не складывалось. Проработанный сюжет никак не желал превращаться в слова. Я еле-еле осилил пару страниц, а когда взглянул на настенные часы, поразился: с того момента, как сел за ноутбук, прошло аж шесть часов. Голова ныла. Нужна была передышка.
Одевшись потеплее, вышел на улицу — проветриться, полюбоваться красотами, подумать. Но почему-то, какую бы тему ни избрал я для своих рассуждений, мысли неизменно возвращались к лежащему на краю стола «Некрономикону». Я сам не заметил, как стал называть его этим богопротивным именем, будто бы больше не сомневался в его истинности. Или в самом деле верил, что книга, которую принёс оккультист Никита, та самая?
Повторяя про себя, что это невозможно, что это какой-то дикий розыгрыш и что никакой Никита не оккультист, а, в лучшем случае, весьма экстравагантный человек, я вернулся домой. Попытался снова засесть за роман, но тот, точно заговорённый, не желал из задумки воплощаться в реальность.
Я поужинал, побродил по дому. Даже залез на чердак, но ничего интересного там не нашёл. Вернулся в обогретую комнату, посмотрел на часы: полдесятого вечера. Рановато ложиться спать. Тогда я, раздевшись, забрался в кровать с первой попавшейся, взятой с полки книгой. Не могу вспомнить, кого читал: вроде бы какого-то не очень известного автора, придумавшего стилизацию под Лавкрафта. Может, задумка с реализацией и были занятными, однако разобраться, что происходит на страницах книги и почему, оказалось категорически не под силу: мысли витали далеко, за пределами понимания и привычного мира. Я не заметил, как закрыл глаза и уснул…
На этот раз чудовище не пряталось. Колоссальное и тошнотворное в своём полупрозрачном, покрытом рябью обличии, оно глядело прямо на меня. Не отрываясь, не мигая. Да и могло ли оно мигать? Кажется, у чудовища не было зрачков. Зато были жвала-клыки — теперь я это точно рассмотрел. Огромной длины, тонкие, острые, растущие, точно бивни у мамонта, только повернутые под более тупым углом к челюсти. Морда же… Она словно была, и будто её не существовало. Помигивающая и то уплотняющаяся, то становящаяся тлетворной, она в упор рассматривала меня громадными слепыми глазами. Да, в глазах этих не просто отсутствовали зрачки — два белёсых овала взирали как бы из иной реальности. Пронзая её и пробираясь сюда, в наш мир, в нашу действительность.
Пронзающий реальность…
И только эти два слова пришли мне на ум, как жуткая пасть монстра раскрылась и исторгла вой, подобного которому не способно издать ни одно животное на Земле. Это был даже не вой, а невообразимая смесь звуков: и слышимых мной ранее, и абсолютно незнакомых. Скрежет, рёв, шорох, рык, шелест, мычание… и что-то ещё. Много чего. А самое главное и самое ужасное, мне почудился СМЫСЛ в этой ужасающей какофонии. Я не смог разобрать, чего ОНО от меня хочет, — вероятно, на собственное счастье.
О том, чтобы закричать, не шло и речи: я застыл, заморозился, будто облитый жидким азотом. Все процессы внутри организма прекратились. Хотел бы сказать, что я старался пошевелиться, разбить оковы, сбросить страшную магию — но самое кошмарное, что я ДАЖЕ НЕ ПЫТАЛСЯ. Просто стоял и неотрывно глядел на свою смерть, пока она подбиралась ко мне. Да, я знал, чувствовал, что, стоит существу коснуться меня, и я умру. И ничего не в силах был с этим поделать…
Что-то с оглушительным грохотом рухнуло на невидимую, несуществующую землю.
Я подскочил в кровати. И только тогда понял: очнулся! Спасён!… Но от чего? От обычного сна? Мне казалось, я схожу с ума.
Я поглядел на пол и увидел источник шума: упавшую книгу со сборником рассказов, которую читал перед сном. А потом мой взгляд заскользил по одеялу, и глазам предстала необъяснимая картина: на животе у меня, раскрытая, лежала другая книга. С тошнотворной тёмной обложкой. Непогашенная лампа давала достаточно света, чтобы рассмотреть изображённое на толстой жёлтой странице.
— Он уточнил, где именно.
И ушёл.
А я продолжал, словно под гипнозом, листать страницы богомерзкой книги, не в силах ни закрыть её, ни оторвать взгляда. Когда последнее мне всё же удалось и я посмотрел на часы, они показывали время обеда.
Поев и помыв посуду, я снова взялся за написание романа, но перед этим отодвинул подальше, на самый край стола, так называемый «Некрономикон» и старался даже не смотреть в его сторону.
С творчеством на сей раз не складывалось. Проработанный сюжет никак не желал превращаться в слова. Я еле-еле осилил пару страниц, а когда взглянул на настенные часы, поразился: с того момента, как сел за ноутбук, прошло аж шесть часов. Голова ныла. Нужна была передышка.
Одевшись потеплее, вышел на улицу — проветриться, полюбоваться красотами, подумать. Но почему-то, какую бы тему ни избрал я для своих рассуждений, мысли неизменно возвращались к лежащему на краю стола «Некрономикону». Я сам не заметил, как стал называть его этим богопротивным именем, будто бы больше не сомневался в его истинности. Или в самом деле верил, что книга, которую принёс оккультист Никита, та самая?
Повторяя про себя, что это невозможно, что это какой-то дикий розыгрыш и что никакой Никита не оккультист, а, в лучшем случае, весьма экстравагантный человек, я вернулся домой. Попытался снова засесть за роман, но тот, точно заговорённый, не желал из задумки воплощаться в реальность.
Я поужинал, побродил по дому. Даже залез на чердак, но ничего интересного там не нашёл. Вернулся в обогретую комнату, посмотрел на часы: полдесятого вечера. Рановато ложиться спать. Тогда я, раздевшись, забрался в кровать с первой попавшейся, взятой с полки книгой. Не могу вспомнить, кого читал: вроде бы какого-то не очень известного автора, придумавшего стилизацию под Лавкрафта. Может, задумка с реализацией и были занятными, однако разобраться, что происходит на страницах книги и почему, оказалось категорически не под силу: мысли витали далеко, за пределами понимания и привычного мира. Я не заметил, как закрыл глаза и уснул…
На этот раз чудовище не пряталось. Колоссальное и тошнотворное в своём полупрозрачном, покрытом рябью обличии, оно глядело прямо на меня. Не отрываясь, не мигая. Да и могло ли оно мигать? Кажется, у чудовища не было зрачков. Зато были жвала-клыки — теперь я это точно рассмотрел. Огромной длины, тонкие, острые, растущие, точно бивни у мамонта, только повернутые под более тупым углом к челюсти. Морда же… Она словно была, и будто её не существовало. Помигивающая и то уплотняющаяся, то становящаяся тлетворной, она в упор рассматривала меня громадными слепыми глазами. Да, в глазах этих не просто отсутствовали зрачки — два белёсых овала взирали как бы из иной реальности. Пронзая её и пробираясь сюда, в наш мир, в нашу действительность.
Пронзающий реальность…
И только эти два слова пришли мне на ум, как жуткая пасть монстра раскрылась и исторгла вой, подобного которому не способно издать ни одно животное на Земле. Это был даже не вой, а невообразимая смесь звуков: и слышимых мной ранее, и абсолютно незнакомых. Скрежет, рёв, шорох, рык, шелест, мычание… и что-то ещё. Много чего. А самое главное и самое ужасное, мне почудился СМЫСЛ в этой ужасающей какофонии. Я не смог разобрать, чего ОНО от меня хочет, — вероятно, на собственное счастье.
О том, чтобы закричать, не шло и речи: я застыл, заморозился, будто облитый жидким азотом. Все процессы внутри организма прекратились. Хотел бы сказать, что я старался пошевелиться, разбить оковы, сбросить страшную магию — но самое кошмарное, что я ДАЖЕ НЕ ПЫТАЛСЯ. Просто стоял и неотрывно глядел на свою смерть, пока она подбиралась ко мне. Да, я знал, чувствовал, что, стоит существу коснуться меня, и я умру. И ничего не в силах был с этим поделать…
Что-то с оглушительным грохотом рухнуло на невидимую, несуществующую землю.
Я подскочил в кровати. И только тогда понял: очнулся! Спасён!… Но от чего? От обычного сна? Мне казалось, я схожу с ума.
Я поглядел на пол и увидел источник шума: упавшую книгу со сборником рассказов, которую читал перед сном. А потом мой взгляд заскользил по одеялу, и глазам предстала необъяснимая картина: на животе у меня, раскрытая, лежала другая книга. С тошнотворной тёмной обложкой. Непогашенная лампа давала достаточно света, чтобы рассмотреть изображённое на толстой жёлтой странице.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 7
