Он не читал Лавкрафта — и это ему вышло боком, когда он, одинокий писатель, оказался в заснеженном доме высоко в горах Кавказа…
25 мин, 1 сек 29
Я размахнулся и бросил «Некрономикон» в огонь. Жгучие оранжевые языки взметнулись, поглощая новую пищу. Я закрыл дверцу печи и только сейчас бросился к ноутбуку. Попытался вызвать«скорую», но отчего-то Интернет не работал. Сначала я нажимал на клавиши, потом давил на них, затем начал по ним бить… Я хотел расколошматить это чёртово устройство вместе с дурацким романом! Я проклинал мир, несправедливость, жизнь и смерть! Лавкрафта! И «Некрономикон»! И Птеронафтиана — конечно, его тоже! Ведь именно он причина всего… именно он… он…
Комната закружилась перед глазами. Ноги стали ватными. Я пошатнулся, попытался уцепиться за край стола, но не получилось, и я рухнул. Может быть, ударился головой… не знаю… однако я тотчас потерял сознание. Всё схлынуло — боль, отчаяние, страх; всё смыло благодатной волной бесчувственности…
… А затем…
… Вой, который не являлся воем, потряс мироздание — моё личное и всеобщее.
Я оглянулся и увидел знакомую стрекозью морду. Абсолютно чётко, как в реальности. Или то и была реальность, просто пронзённая? Осквернённая?
Птеронафтиан оскалился — и опять раззявил зубастую пасть. «Вой», ещё сильнее предыдущего, прокатился внутри тёмного пространства, где мы находились. Это было что-то вроде циклопических размеров пещеры, освещаемой неведомо чем.
И, не могущий ни крикнуть, ни испугаться, ни даже умереть, я сделал единственное, на что оказался способен, — побежал. Побежал прочь от белёсой полупрозрачной морды, заранее зная, что мои попытки обречены на провал.
Птеронафтиан, бесшумный, как гибель, скользил следом.
Сначала я оглядывался — и видел, что он всегда на одном и том же месте; будто, преследуя, застыл, заморозился в действительности. Потом перестал смотреть за спину. Птеронафтиан быстр, крайне быстр — я догадывался, ощущал это. Мне не надо было ничего объяснять: всё стало ясно как божий день. Вот только на смену этому дню пришла дьявольская ночь.
В памяти тут же всплыла рогатая морда — то ли козлиная, то ли свинячья.
«Он отвлекает меня! Хочет, чтобы я потерялся, замешкался, остановился — и тогда!…».
Нет, я не собирался давать ему такой возможности; по крайней мере, настолько легко.
Я бежал, мчался сквозь нечёткое мироздание. Реальности возносились к неведомым небесам и рушились в адские глубины, пока я двигался мимо них, быстрый, точно ураган. Я пытался прятаться в прорехах, но Птеронафтиан неизбежно находил меня: пронзал очередную реальность, загрязнял, осквернял её — и дотягивался до меня!
И всё же в последний момент мне удавалось вырваться.
А потом я забежал в тупик. Высоченная — выше самого высокого небоскрёба — стена преградила мне путь. Вначале я коснулся препятствия руками, чтобы убедиться в его плотности. А после развернулся.
Он был уже здесь — и глядел прямо на меня. В меня. Снова вой! Птеронафтиан раззявил пасть; его клыки-бивни удлинились и потянулись ко мне…
Но что странно — я смотрел на творящееся со мной, с моей жизнью и реальностью, с моим миром совершенно отстранённо. Без страха. Без сомнений. Вообще без каких-либо чувств. Тогда ещё я не понимал, почему это происходит.
И острый клык пронзил мою грудь, вышиб из меня дух… душу… Я осел, упал… потерял сознание… Или, напротив, наконец очнулся?… Или?… Я не понимал, не понимал…
Человек в белом халате склонился надо мной.
— Как вы себя чувствуете?
Я должен был бы чувствовать себя напуганным — но нет. Ни страх, ни изумление по-прежнему не владели мной, хоть я и вернулся из мира Птеронафтиана. Зато теперь я всё понял. О да, истина раскрылась передо мной, и я постарался донести её до человека в белом и остальных, тех, кто пришёл с ним. Приподнявшись на постели, внутри той комнаты, где, кажется не так давно, потерял сознание, я заговорил:
— Это Птерона… наф… Он… Это его… его усилиями… Он причина… Он…
— Успокойтесь, — сказал врач.
— Теперь всё хорошо. Вы испытали сильнейший стресс.
— И в сторону:
— Наверное, тот умер на его глазах.
«Тот? Никита?».
— Да-да. Он…
— Я снова пытался достучаться до врачей, однако они не слушали. Не хотели слышать. Не могли.
Птеронафтиан и это предусмотрел. Он всё сделал для себя как нельзя лучше. Для себя и для меня. Как эти люди оказались здесь? Их тут просто не могло быть! Значит, это Птеронафтиан, это он!…
— Валера, где успокоительное? Сейчас мы сделаем укол, и вам сразу станет легче…
«Они не слушают. Они не способны услышать…».
В моём сознании, отдалённый, но по-прежнему узнаваемый, прозвучал отвратительный, кошмарный вой пронзающего реальность чудовища…
… Они сказали, что их вызвал кто-то из соседей. Я им не верил. Это ложь: все, кто жил здесь, мертвы — кроме меня. Интернет не работал, сотовая связь тоже. Кто же позвонил? Никита? Сомневаюсь: он был слишком напуган и растерян…
Я так и заявил. Но они пропускали мои слова мимо ушей и продолжали убеждать меня, что всё дело в стрессе да к тому же я ударился головой о спинку кровати, когда падал…
Комната закружилась перед глазами. Ноги стали ватными. Я пошатнулся, попытался уцепиться за край стола, но не получилось, и я рухнул. Может быть, ударился головой… не знаю… однако я тотчас потерял сознание. Всё схлынуло — боль, отчаяние, страх; всё смыло благодатной волной бесчувственности…
… А затем…
… Вой, который не являлся воем, потряс мироздание — моё личное и всеобщее.
Я оглянулся и увидел знакомую стрекозью морду. Абсолютно чётко, как в реальности. Или то и была реальность, просто пронзённая? Осквернённая?
Птеронафтиан оскалился — и опять раззявил зубастую пасть. «Вой», ещё сильнее предыдущего, прокатился внутри тёмного пространства, где мы находились. Это было что-то вроде циклопических размеров пещеры, освещаемой неведомо чем.
И, не могущий ни крикнуть, ни испугаться, ни даже умереть, я сделал единственное, на что оказался способен, — побежал. Побежал прочь от белёсой полупрозрачной морды, заранее зная, что мои попытки обречены на провал.
Птеронафтиан, бесшумный, как гибель, скользил следом.
Сначала я оглядывался — и видел, что он всегда на одном и том же месте; будто, преследуя, застыл, заморозился в действительности. Потом перестал смотреть за спину. Птеронафтиан быстр, крайне быстр — я догадывался, ощущал это. Мне не надо было ничего объяснять: всё стало ясно как божий день. Вот только на смену этому дню пришла дьявольская ночь.
В памяти тут же всплыла рогатая морда — то ли козлиная, то ли свинячья.
«Он отвлекает меня! Хочет, чтобы я потерялся, замешкался, остановился — и тогда!…».
Нет, я не собирался давать ему такой возможности; по крайней мере, настолько легко.
Я бежал, мчался сквозь нечёткое мироздание. Реальности возносились к неведомым небесам и рушились в адские глубины, пока я двигался мимо них, быстрый, точно ураган. Я пытался прятаться в прорехах, но Птеронафтиан неизбежно находил меня: пронзал очередную реальность, загрязнял, осквернял её — и дотягивался до меня!
И всё же в последний момент мне удавалось вырваться.
А потом я забежал в тупик. Высоченная — выше самого высокого небоскрёба — стена преградила мне путь. Вначале я коснулся препятствия руками, чтобы убедиться в его плотности. А после развернулся.
Он был уже здесь — и глядел прямо на меня. В меня. Снова вой! Птеронафтиан раззявил пасть; его клыки-бивни удлинились и потянулись ко мне…
Но что странно — я смотрел на творящееся со мной, с моей жизнью и реальностью, с моим миром совершенно отстранённо. Без страха. Без сомнений. Вообще без каких-либо чувств. Тогда ещё я не понимал, почему это происходит.
И острый клык пронзил мою грудь, вышиб из меня дух… душу… Я осел, упал… потерял сознание… Или, напротив, наконец очнулся?… Или?… Я не понимал, не понимал…
Человек в белом халате склонился надо мной.
— Как вы себя чувствуете?
Я должен был бы чувствовать себя напуганным — но нет. Ни страх, ни изумление по-прежнему не владели мной, хоть я и вернулся из мира Птеронафтиана. Зато теперь я всё понял. О да, истина раскрылась передо мной, и я постарался донести её до человека в белом и остальных, тех, кто пришёл с ним. Приподнявшись на постели, внутри той комнаты, где, кажется не так давно, потерял сознание, я заговорил:
— Это Птерона… наф… Он… Это его… его усилиями… Он причина… Он…
— Успокойтесь, — сказал врач.
— Теперь всё хорошо. Вы испытали сильнейший стресс.
— И в сторону:
— Наверное, тот умер на его глазах.
«Тот? Никита?».
— Да-да. Он…
— Я снова пытался достучаться до врачей, однако они не слушали. Не хотели слышать. Не могли.
Птеронафтиан и это предусмотрел. Он всё сделал для себя как нельзя лучше. Для себя и для меня. Как эти люди оказались здесь? Их тут просто не могло быть! Значит, это Птеронафтиан, это он!…
— Валера, где успокоительное? Сейчас мы сделаем укол, и вам сразу станет легче…
«Они не слушают. Они не способны услышать…».
В моём сознании, отдалённый, но по-прежнему узнаваемый, прозвучал отвратительный, кошмарный вой пронзающего реальность чудовища…
… Они сказали, что их вызвал кто-то из соседей. Я им не верил. Это ложь: все, кто жил здесь, мертвы — кроме меня. Интернет не работал, сотовая связь тоже. Кто же позвонил? Никита? Сомневаюсь: он был слишком напуган и растерян…
Я так и заявил. Но они пропускали мои слова мимо ушей и продолжали убеждать меня, что всё дело в стрессе да к тому же я ударился головой о спинку кровати, когда падал…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 7
