Люблю такие дни… Листья огненно-желтые и теплый ветерок тебя обнимает, как будто лето прощается с тобой до следующей встречи.
7 мин, 59 сек 16627
— Сашенька, а почему я так странно вишу? — спросила я, пытаясь скрыть свой испуг.
— Не знаю, так получилось… Тебе что, не нравится? — малышка чуть ли не плакала.
— Нет, что ты мое сердце, мне все нравится. Но я больше люблю стоять на земле, чем болтаться на веревочке — пыталась я успокоить сестру.
И видимо мне удалось. Сашка попрыгала в дом и по голосам было слышно, что она включила «почемучку» и начала о чем-то расспрашивать маму.
Говорят, работа хорошо отвлекает от проблем. С этой мыслью я побрела в комнату и занялась домашним заданием. Но мне это не помогало. Все мои мысли были направлены на рисунок, лежащий на столе. После недолгих раздумий, я решила позвонить Вене и договориться о встрече. Может он мне чем-то поможет. Не хочется беспокоить родителей. Когда я брала трубку, руки тряслись, как у дряхлой старухи и от этого было трудно набрать номер. Когда я все же осилила себя и набрала номер, на том конце никто не отвечал. И я, оставив голосовое сообщение, обессиленная, рухнула на кресло.
Я долго бежала по тёмно-зелёному лесу. Куда, зачем, я не знала. Я просто бежала от этого странного голоса, который окутывал меня со всех сторон. «Анна, Анна, Анна…» — без устали повторял он. Я бежала не оглядываясь. Бежала до тех пор, пока не споткнулась и провалилась.
Летела я довольно долго и голос становился все четче и четче, а потом вовсе резко исчез. Я так летела, пока не очутилась в кровати. Меня заставил встать яркий зеленый луч света. Перед собой я увидела Сашу с окровавленным ножом и соседской кошкой, у которой глаза застыли с испугом раз и навсегда. Саша все ближе подходила ко мне.
Я проснулась от прикосновения чьих-то теплых рук.
— Анют, ты вся горячая. Тебе плохо? — промурлыкал рядом сидящий Веня. По нему сразу было видно, что он очень сильно переживает.
— Я получил твое голосовое сообщение, ты была очень взволнованной и я ничего не разобрал. Ты можешь толком мне объяснить, что происходит? Только давай перед этим померяем тебе температуру. Уж больно ты горячая.
Веня взял градусник со стола, видимо заранее подготовленный и подал его мне. Я послушно протянула руку и тут же ощутила, что все мое тело сильно ноет и любому движению сопутствует адская боль.
Поставив градусник, я обратила свой взгляд на Веню. Его глаза были опухшими от явного недосыпания, рот изобразил легкую улыбку, источающую нежность и усталость.
— Сколько я так лежала? — вид моего друга меня насторожил и я решила поинтересоваться.
— При мне, около суток. Сколько до этого — не знаю. — с характерным ему спокойствием, ответил он мне.
— Давай градусник.
И я, как покорный слуга, повиновалась приказу и с трудом, но все же достала градусник и отдала его Вене.
— И ты все это время не спал? — испуганно спросила я. Вид Вени не давал мне покоя.
— Я бы спал, да ты мне не давала. Ты так сильно кричала, ворочалась. Попробуй уснуть! — он так весело это сказал, что на душе сразу стало легче и я улыбнулась.
— Бог ты мой, у тебя же 39,8! Так, лежи тут, я мигом!
«Хах, смешно, попробуй не лежать в таком-то состоянии» — пронеслось у меня в голове.
Было слышно, как на кухне что-то громыхает. «Лишь бы он ничего не разбил» — молилась я про себя. Через какое-то время в моей комнате снова появился Веня, но уже с разносом. На разносе красовался заварной чайник, чашка и два вазончика: один с медом, другой с малиновым вареньем.
— Пока что обойдешься этим, а я позвоню твоей маме и она купит лекарство. Вообще, было бы чудно все же вызвать врача — беспокойно тараторил он, наливая мне чай.
— Та само пройдет… Вот, чайки попью, мед поем и пройдет… — пыталась уговорить я его.
— Ты же знаешь, как я не люблю врачей. А тем более больницы.
— Знаю, знаю, поэтому и сижу тут. Но не мне решать. Придёт твой maman и вынесет приговор, — ответил он мне, пока я уплетала малиновое варенье за обе щеки.
— Ну что же, аппетит есть, уже хорошо!
Было видно, как ему нравилось ухаживать за мной больною. Каждая клеточка его тела излучала счастье и это радовало меня, ведь всю свою маленькую жизнь я искренне считала, что болеющий человек обуза для общества.
Вскоре я уснула.
Я иду по парку и ем сладкую вату. Резко из-под ног пропадает земля и я иду по пустоте. Как в тумане. Тут резко передо мной пробегает рыжая кошка. Но она почему-то без глаза. Кошка остановилась, подбежала ко мне и начала тереться об мою ногу.
— Малышка, ты чего? Кушать хочешь? Так у меня ничего нет.
— Бормотала я, гладя рыжее чудо.
Кошка еще повертелась вокруг меня и убежала. Послышался шум. В мгновение ока меня уже окружала стая стервятников, которые старательно пытались отхватить от меня лакомый кусок. Я кричала от боли, но чем сильнее я это делала, тем усерднее они меня клевали.
Проснулась я уже в больнице из-за разговора мамы с врачом. О чем они говорили, я тогда не смогла разобрать. Все мои силы исчерпались, стоило лишь только мне приоткрыть глаза. Веки сами захлопнулись и я погрузилась во тьму.
— Не знаю, так получилось… Тебе что, не нравится? — малышка чуть ли не плакала.
— Нет, что ты мое сердце, мне все нравится. Но я больше люблю стоять на земле, чем болтаться на веревочке — пыталась я успокоить сестру.
И видимо мне удалось. Сашка попрыгала в дом и по голосам было слышно, что она включила «почемучку» и начала о чем-то расспрашивать маму.
Говорят, работа хорошо отвлекает от проблем. С этой мыслью я побрела в комнату и занялась домашним заданием. Но мне это не помогало. Все мои мысли были направлены на рисунок, лежащий на столе. После недолгих раздумий, я решила позвонить Вене и договориться о встрече. Может он мне чем-то поможет. Не хочется беспокоить родителей. Когда я брала трубку, руки тряслись, как у дряхлой старухи и от этого было трудно набрать номер. Когда я все же осилила себя и набрала номер, на том конце никто не отвечал. И я, оставив голосовое сообщение, обессиленная, рухнула на кресло.
Я долго бежала по тёмно-зелёному лесу. Куда, зачем, я не знала. Я просто бежала от этого странного голоса, который окутывал меня со всех сторон. «Анна, Анна, Анна…» — без устали повторял он. Я бежала не оглядываясь. Бежала до тех пор, пока не споткнулась и провалилась.
Летела я довольно долго и голос становился все четче и четче, а потом вовсе резко исчез. Я так летела, пока не очутилась в кровати. Меня заставил встать яркий зеленый луч света. Перед собой я увидела Сашу с окровавленным ножом и соседской кошкой, у которой глаза застыли с испугом раз и навсегда. Саша все ближе подходила ко мне.
Я проснулась от прикосновения чьих-то теплых рук.
— Анют, ты вся горячая. Тебе плохо? — промурлыкал рядом сидящий Веня. По нему сразу было видно, что он очень сильно переживает.
— Я получил твое голосовое сообщение, ты была очень взволнованной и я ничего не разобрал. Ты можешь толком мне объяснить, что происходит? Только давай перед этим померяем тебе температуру. Уж больно ты горячая.
Веня взял градусник со стола, видимо заранее подготовленный и подал его мне. Я послушно протянула руку и тут же ощутила, что все мое тело сильно ноет и любому движению сопутствует адская боль.
Поставив градусник, я обратила свой взгляд на Веню. Его глаза были опухшими от явного недосыпания, рот изобразил легкую улыбку, источающую нежность и усталость.
— Сколько я так лежала? — вид моего друга меня насторожил и я решила поинтересоваться.
— При мне, около суток. Сколько до этого — не знаю. — с характерным ему спокойствием, ответил он мне.
— Давай градусник.
И я, как покорный слуга, повиновалась приказу и с трудом, но все же достала градусник и отдала его Вене.
— И ты все это время не спал? — испуганно спросила я. Вид Вени не давал мне покоя.
— Я бы спал, да ты мне не давала. Ты так сильно кричала, ворочалась. Попробуй уснуть! — он так весело это сказал, что на душе сразу стало легче и я улыбнулась.
— Бог ты мой, у тебя же 39,8! Так, лежи тут, я мигом!
«Хах, смешно, попробуй не лежать в таком-то состоянии» — пронеслось у меня в голове.
Было слышно, как на кухне что-то громыхает. «Лишь бы он ничего не разбил» — молилась я про себя. Через какое-то время в моей комнате снова появился Веня, но уже с разносом. На разносе красовался заварной чайник, чашка и два вазончика: один с медом, другой с малиновым вареньем.
— Пока что обойдешься этим, а я позвоню твоей маме и она купит лекарство. Вообще, было бы чудно все же вызвать врача — беспокойно тараторил он, наливая мне чай.
— Та само пройдет… Вот, чайки попью, мед поем и пройдет… — пыталась уговорить я его.
— Ты же знаешь, как я не люблю врачей. А тем более больницы.
— Знаю, знаю, поэтому и сижу тут. Но не мне решать. Придёт твой maman и вынесет приговор, — ответил он мне, пока я уплетала малиновое варенье за обе щеки.
— Ну что же, аппетит есть, уже хорошо!
Было видно, как ему нравилось ухаживать за мной больною. Каждая клеточка его тела излучала счастье и это радовало меня, ведь всю свою маленькую жизнь я искренне считала, что болеющий человек обуза для общества.
Вскоре я уснула.
Я иду по парку и ем сладкую вату. Резко из-под ног пропадает земля и я иду по пустоте. Как в тумане. Тут резко передо мной пробегает рыжая кошка. Но она почему-то без глаза. Кошка остановилась, подбежала ко мне и начала тереться об мою ногу.
— Малышка, ты чего? Кушать хочешь? Так у меня ничего нет.
— Бормотала я, гладя рыжее чудо.
Кошка еще повертелась вокруг меня и убежала. Послышался шум. В мгновение ока меня уже окружала стая стервятников, которые старательно пытались отхватить от меня лакомый кусок. Я кричала от боли, но чем сильнее я это делала, тем усерднее они меня клевали.
Проснулась я уже в больнице из-за разговора мамы с врачом. О чем они говорили, я тогда не смогла разобрать. Все мои силы исчерпались, стоило лишь только мне приоткрыть глаза. Веки сами захлопнулись и я погрузилась во тьму.
Страница 2 из 2
