Последний маршрут

В первые секунды я растерялся, но затем понял, что случилось. Мать была здесь, в школе, и теперь этому парню должно достаться от родителей. Классный руководитель рассказал моей матери, с кем обычно у меня бывают стычки. У учителей всегда есть лишние глаза и уши — ты можешь подраться в кабинете, когда нет никого из взрослых, или за углом школы при тех же обстоятельствах, но они всегда будут в курсе всех событий. Теперь классный руководитель обязан вызвать родителей хулигана в школу — таков уж порядок, тем более, когда в школу самолично приходит мама «обиженного».

— Иди на хрен. Я не звал её.

— Ну конечно. Мои родители сами вызвались в школу. Урод…

Последнее слово получилось особенно гневно и вдобавок к нему облачко отвесило мне подзатыльник. Я стиснул зубы. Гнев вскипел моментально, но завязать очередную драку означало дать маме пригласительный билет в школу в виде новых синяков. И отцовская улыбка возникла перед глазами при одной только мысли о свежих синяках…

— О! Да ты злишься.

То ли это был вопрос, то ли глумливый восторг…

— Отвали, — руки уже тряслись от злости, дышал я сбивчиво.

— А то что? Маме расскажешь?

… и ещё один подзатыльник, на сей раз последний.

Не в силах сдержать праведный гнев, я встал и нанёс один единственный удар. Костяшка среднего пальца рассекла нижнюю губу. Она тут же надулась и приняла какой-то лиловый оттенок. По его подбородку обильно стекала кровь прямо на его любимую клетчатую рубашку, на кулаке чуть заметные следы — задев зуб, я разодрал себе кожу. Рана не была серьёзной, но задиру отправили в медпункт, а затем и домой. Я считал, что на этом всё и закончится, но в конце учебного дня меня встретили друзья «облачка» и отвели за любимый угол школы«поговорить». Поговорили по душам — множественные ушибы, ссадины и два выбитых зуба — всё моё. Интересно, но следов от удара в челюсть не осталось, так что мать не узнала, что из-за её упрямства, а скорее даже глупости (прости, родная), её сыну досталось по полной программе.

Боль в голове немного приутихла, стена с её приятной прохладой забрала в себя некоторую её часть. Вокруг не было слышно ни звука, кроме этой звенящей тишины. Сколько времени прошло, пока я вспоминал былое? Пять минут? Двадцать? Час? «Нет. Не так много, иначе бы меня давно нашли». Я провёл языком по двум искусственным зубам. Вот оно — неприятное напоминание о школьных годах и «друзьях». Я вставил эти зубы в 21 год, после армии, когда устроился на работу и получил первые кровные.

Сердце билось уже не так сильно, а ритмичный стук крови в голове сменился ровным гудением. Страх спрятался где-то глубоко внутри.

Я взял себя в руки, встал, приоткрыл дверь. Тишина. Луна поднялась достаточно высоко и теперь, не затуманенная никакими облаками, как огромная серебряная монета она смотрела сверху, ярче освещая помещение. Кривопалые деревья отбрасывали на пол свои тени и безудержно плясали в порывах ночного ветра.

Тишина. И только гудящий шум в моей голове.

Я вышел в коридор. Взглянул на окно. Никаких задвижек или замков. Открыть его было невозможно, а если разбить… это будет как сигнализация в дорогом магазине, а валюта здесь — жизнь. Нужно было искать другой выход. Коридор раскрылся передо мной сонным зёвом. Конец его утопал где-то очень далеко в темноте. Изнутри этот дом огромен. «Будто попал совершенно в другое измерение», — пронеслось в голове, и наравне с этой мыслью по спине побежал холодок. Я сделал шаг, и он глухим звуком разошёлся по коридору. Пришлось снять ботинки и идти босиком.

Но идти долго не пришлось.

Я не успел дойти до угла, как оттуда меня встретил удар прикладом в лицо. Что-то хрустнуло. В носу будто надулся и тут же взорвался большой железный шар. Тени злых деревьев, чей-то силуэт, до боли напоминавший то облако из моих воспоминаний, искры перед глазами — всё завертелось в безумном хороводе, и, замедляя свой ход, начало утопать в бездонной тьме помрачневшего сознания.

Тьма расступилась перед глазами, открывая флуоресцентные лампы. В ушах невыносимо звенело, а в голове словно застрял инородный предмет. Я лежал на жёсткой кровати, прекрасно помня тот момент до потери сознания. Вставать даже не хотелось: тело ныло и болело.

Всё же я попытался подняться, но ничего не вышло. Ноги и руки были крепко пристёгнуты к кровати кожаными ремнями. Я хотел закричать, но подумал, что это совершенно бессмысленно — не для того они оставили меня здесь, чтобы потом отпустить по первой моей просьбе. За место этого я попытался порвать ремни, но из этого ровным счётом ничего не вышло. Я напрягался так, как только мог, казалось, что жилы на руках вот-вот лопнут, но ремни не поддались, а только затрещали. И треск этот был похож на издевательский смех. Я бросил попытки освободиться. Ремни эти созданы с расчётом на то, что жертва не сможет выбраться, и не стоит надеяться на то, что здесь злодей допустил оплошность.