Потребитель

Отец схватил Анфишку за волосы и поволок к подножию истукана. Идол смотрел на них одобрительно и, казалось, кивал башкой.

Анфишка, как могла, упиралась. Ноги скользили по говнистой земле и не находили опоры. А страшная харя идола всё ближе…

Анфишка не увидела, как отец взмахнул ржавым топором. Серое с просинью небо над чёрным ухмыляющимся истуканом — вот всё, что злая судьба подарила ей напоследок.

Удар в шею, жгучий и кровавый, ослепил и обезгласил. Через секунду кровавая тьма рассеялась — смеющаяся морда Ялдаваофа скалила клыки прямо в глаза. Небывалая лёгкость, отсутствие плеч, и непонятный дикий полёт — вот что успела испытать Анфишка в роковые секунды. А дальше — нырок в дряблую муторную синь и последнее понимание.

Анфишкина голова украшала собой шест подле Ялдаваофа, пока не стала черепом. Пока вороны не обклевали гниль, пока дожди не обмыли, а солнце не высушило до непотребной белизны. И только сохранившиеся на макушке клочья рыжих волос трепал степной ветер.

Тёмный лик древнего идола смотрел тупо и сурово на паскудное дело щупалец своих. Но вот однажды ворвался на ферму пятнистый бронегрузовик. Из грузовика выкатились люди в серых комбинезонах и начали стрелять во все стороны. Пронзительно закричали под разрывными пулями бараны. Полыхнул огнемёт. Хозяйский дом превратился в веселое здоровое кострище. Долго и гнусно орал Анфишкин отец, пока серые люди приколачивали его гвоздями к идолу. Ялдаваоф ухмылялся.

Пока фермер корчился, поливая чёрное дерево своей живой кровью, один из серых принёс брезентовый мешок. В этот мешок покидал он головы с шестов. Голов было много, но и мешок был большой. Среди десятков скалящихся, тупо бьющихся друг о друга черепов оказался и Анфишкин. Или череп Юрия Афонисенко, как называли эту сущность в одном из её воплощений в каком-то третьесортном мире.

Славик Замушко бродил по улицам без всякой цели уже несколько часов. Он не воспринимал естественного хода времени. Ему казалось, будто он вот только что вывалился из какого-то хитросплетённого сна прямо на эти пустынные улицы. Редкие прохожие, которых он не успевал даже рассмотреть, размытыми блёклыми пятнами проскальзывали мимо. Они тихо исчезали в серебристом мареве, что висело вдоль стен. Высокие бесцветные строения, казалось, сочились влагой и туманом. Мучительно хотелось согреться. И ещё поговорить с кем-нибудь. Неважно с кем и неважно о чём.

Жёлто-зелёная неоновая вывеска вдруг возникла из марева. Трёхмерный череп жизнерадостно скалил сияющие зубы. Зелёная надпись «Пещера мертвеца» перемигивалась и сулила некое подобие спасения. Временного спасения от тоски и скуки.

По-старинному звякнул колокольчик, когда Славик толкнул тяжёлую резную дверь. В сумрачном большом зале никого не было. Нежно-кровавый и зеленоватый свет потайных светильников давал ощущение странноватого тревожного уюта.

Cлавик подошёл к сияющей полированной стойке, где среди стеклянной армии бутылок тихо скучал бармен. Бледное худое личико бармена было ласково. Глазки светились желанием кому-нибудь налить.

— Чего прикажете, господин? Пиво, вино, шнапс? Или чего-нибудь особенного? Чего-нибудь эдакого? — Бармен хитренько подмигнул.

Славик задумался. А зачем, собственно, он сюда зашёл? Рука его машинально потянулась в карман. Кроме грязного носового платка там ничего не было.

— Я, пожалуй, потом зайду. У меня сейчас денег нет.

Лицо бармена сделалось недовольно.

— Так нельзя. Без денег в приличные заведения заходить нельзя. У нас ведь тут приличное заведение. Без денег мы не наливаем.

Славик ещё раз порылся по карманам, но ничего не обнаружил. Желание согреться исчезло. Он повернулся и быстро пошёл к двери. Мир был непонятен и пуст.

— Обождите, господин!

Славик хмуро повернулся к бармену. Спина его напряглась. Что-то тёмное и нервное стало сгущаться в солнечном сплетении.

— Послушайте, господин, — затараторил бармен, бледнея всё сильней. — Я, конечно, понимаю что у вас там денег нет и всё такое. Но за вход сюда нужно платить. Таковы правила.

— Да пошёл ты со твоими правилами…

Славик дёрнул дверную ручку. Но резная дверь не открывалась. Выйти из «Пещеры мертвеца» оказалось сложнее, чем войти в неё.

— А ну стоять, сукин ты сын! — худосочный бармен взревел аки голодный тигр. В руке его мгновенно появился матово блестящий револьвер. Чёрный глаз дула смотрел Славику прямо в лицо.

— Ну, ты, обиженный! Охуел… Не хочешь платить — сейчас отправишься в полицию! А если нет денег, так нечего по барам шастать! — бармен вышел из-за стойки и оказался кривоногим человечком в остроносых туфлях. Он был грозен и нелеп одновременно.