Потусторонний детектив

Надежда Александровна испуганно смотрела на него снизу вверх.

— Ваш сын не умер, — вынес вердикт Вит Саныч.

— Он был очень внимательным ребёнком со своим взглядом на всё происходящее. И очень энергичным. Но эта энергия пряталась у него в мозгах. Поэтому и на детских фото он не позирует, а оценивает, изучает всё своим взглядом. Но эти качества никому не были нужны в том возрасте и в том обществе. Стабильное общество, пусть даже доброе, ставит очень жёсткие ограничения для некоторых типов людей. Несмотря на горечь непонимания, он искал выход для своей энергии. Это его и погубило. Потому что рядом жил человек с подобными проблемами. Это Надежда Александровна, ваша тёзка, не очень привлекательная женщина, обладающая огромной нерастраченной энергией. В девичестве, в тяжёлые времена, она осталась без поддержки. Её подобрал инвалид с отвратительным характером, постоянно унижающий её достоинство. Но её энергия не давала ей возможность смирения. Она родила сына и разочаровалась в нём. Недаром у неё вырвалось слово «выродки». В то время был популярен лозунг «Спешите делать добро». И она пыталась жить по этому принципу, вкладывая туда свою энергию. Но одни люди отворачивались из-за её неказистости, другие, по её мнению, предавали ради поддержки сына, а значит — не ставили ни в грош её добрые поступки. Это не только к вам относится, — обратился Вит Саныч к хозяйке.

— Она разочаровалась во всех людях. Все заметили, что она оставила ребёнка в коляске, хотя она могла просто увидеть Аллочку вдалеке, но никто не заметил, что её спина, возможно, спасла ребёнка в коляске от тяжёлой психологической травмы. Представьте, закрученный мяч прилетел бы к спящему ребёнку в коляску.

— Жуть, — вздрогнула Марина Геннадьевна.

— И вот две ненужные в этом мире мощные энергии сцепились в том подъезде. Азарт столкновения сразу очаровал вашего сына. И ваша тёзка, Надежда Александровна, встряхнулась, испытала новые эмоции, когда вся её энергия пошла в дело. Они затем пытались ещё вяло как-то потоптаться в этом мире, что-то доказать. Но здесь они несоизмеримы по статусу. Поэтому и Юра, и Надежда Александровна полностью ушли в мир ненависти, сцепились там в безумно азартном, глупом поединке. А здесь бродили их пустые оболочки, главное желание которых состояло в том, чтобы их не трогали, оставили в покое. Поэтому и огрызался ваш сын, и пряталась от людей, прикрываясь сектами, ваша тёзка. Ей было легче находиться здесь пустой оболочкой, никто её не трогал. Вот она и протянула дольше. Муж выл, но она отключила свой слух и всё. У него, скорее всего, была тяжёлая язва, напрягаться он не мог и ничего ей не грозило. Но сына не проведёшь, каким бы он плохим не был. Он приехал, когда она уже ушла в мир ненависти. Пару дней ему хватило, чтобы убедиться, что его мать стала чужим, пустым существом. Даже меньше — ведь ему было так тяжело дома, что он всё время проводил во дворе на скамейке. Оболочке Юры было сложнее. Ведь он рос и к нему предъявлялись всё большие требования. И если в живом общении ещё как-то можно увернуться и обмануть, то фотографию не проведёшь. Ведь мертвецов на фото сразу видно. Это не мертвецы, но, скажем так, пустые существа, чьё внимание полностью поглощено глупой схваткой в мире ненависти. Поэтому, вынужденно фотографируясь, оболочка опускала вниз свои пустые глаза. Она боялась лишних тревожных расспросов. В канун выпускных экзаменов давление на оболочку Юры со стороны общества возросло, она больше не могла уделять всё внимание схватке. Энергии у этой оболочки не осталось. Не имея больше возможности вести двойную жизнь, Юра пожертвовал оболочкой.

Так что ваш сын жив, но эта жизнь не стоит и гроша. Сцепился он с той женщиной в мире ненависти и огненные силы вокруг всё подначивают несчастных, как некогда здесь Ромка малышей.

— Я знала, моё сердце не обманывало, — серьёзно сказала больная хозяйка.

Её дочь уставилась на часы и уже не отводила от них своего взгляда.

— Как спасти Юру? — спросила Надежда Александровна.

— Я туда не пойду, — отказался Вит Саныч.

— Во-первых, я не узнаю его; во-вторых, это мир огненной злобной энергии. Просто обратно могу не вернуться, а у меня много дел.

— Причём здесь вы, — досадливо поморщилась хозяйка.

— Как мне туда попасть?

— Вы же жили с ним, значит — видели, как он наблюдал за схваткой, — предположил Вит Саныч.

— Например, забился в угол и прикрылся книгой, или садился сбоку у окна и притворялся, что следит за улицей.

— Здесь, — Надежда Александровна похлопала по тахте.

— Ляжет вот так, — она сжала сухонькую правую руку в кулачок и положила его на лоб, левую же ладонь положила на впалую грудь.

— Вытянет ноги, закроет глаза и лежит так часами.

— Ещё легче, не надо моделировать ситуацию. Просто повторите это. Представьте, вспоминая его раздражённые крики, мир, полный зла и ненависти, среди моря огня, ищите среди сражающихся пар своего сына и попробуйте отвлечь и вывести его из того ужаса.

— Мама, — позвала хозяйку Марина Геннадьевна, но та неожиданно резким голосом приказала: