Сима, подруга детства, когда-то, в детстве, мы жили в деревне (я живу в одно городе, она — в нашем райцентре): «Моя подруга детства жила с набоженной бабушкой. И, конечно же, родители целыми днями на работе, а кормит ее бабуля. Через кашу или еду, которую она не хотела есть, она пугала ее, что, де, не съест кашу, то придет бабка — скрюченные пальцы и постучит ей по голове, и у нее руки тоже станут такими же скрюченными, как у нее. На Бабуёжку похожа, да только та ведь сказочная, а эта, как ей казалось, настоящая.»
2 мин, 51 сек 76
Так ее страхи остались в ней и она пугала этим своего:
— Знаешь, помогает. А чё, ведь мне помогло, значит, и на него должно подействовать. Вот тебе психология да наука, а издревле идут эти сказки да пугалки — проще, и не нужно в книжках копаться. Если бы я увидела эту бабку, я бы не испугалась теперь…
Ой ли. Но «ой ли» было потом.
Жили мы у свекрови. А она, как и муж, не любитель гостей. Жили они до меня тихо, каждый сам по себе, спали, ели да деньги зарабатывали. Потом пришла пора стареть, а мужу жену нужно найти, чтобы золушка была при себе официально и бесплатно.
А мы-то, деревенские, привыкли, что везде и постоянно люди. Зайдут за солью, а там пять часов «чай про про ту да другую». Зайдет за одним, забудет, опять болтаем. А в городе это чудным кажется.
Ну, приезжают к нам, с ночевкой обязательно. Нам не привыкать, а вот городским — в тягость. Ссорились, не разговаривали потом долго. А тут приехала моя в первый раз.
Я ее быстро к себе в спальню, мол, сиди тихо, я обед подогрею. А разве Симка будет сидеть на месте больше пяти секунд. Она уже всю комнату обследовала, перешла в коридор. Свекровь закашляла, мол, не заходи. Но ведь мы, простые, деревенские, да и включила, как положено, дурочку, и зашла. Говорила ведь ей, не культурно так! Не положено.
Моя свекровь выгнала ее случайно, но, как она говорила, подготовилась, тогда я обиделась, но ведь я не думала, что сама живу у них, да еще и понаедут ко мне, а о других не думала.
У нее были скрюченные пальцы. Жалко даже, такая еще не старая, а до пятидесяти у нее уже были пальцы такими, а на тот год ей было за шестьдесят… Ладно, об этом потом.
Она покрасила красным лаком выпуклости фалангов, где скрючены, а пальцы у нее слабо двигались, но при этом не мешали ей жить полной жизнью, и подруг было много, и замуж потом удачно вышла, выключила свет, включила дальний маленький светильник в форме колокольчика.
Когда моя любопытная вошла к ней, символически «я же постучалась» и открыла дверь… При свете луны на диване, в самом углу, сидела в белой ночнушке лохматая страшная старуха с окровавленными скрюченными пальцами…
И после этого, как она с огромными шарами влетела ко мне в кухню, она от меня не отходила ни на шаг. Спать на раскладушке в зале, где свекровь, она напрочь отказалась, а муж отказался видеть ее в нашей спальне. Так мы до утра клевали носом, а наутро она выбежала и была такова. С тех пор она забыла к нам дорогу.
А было это так. Спустя годы мы смеялись. Свекровка, уставшая после смены, голодная, ведь она не хотела составить нам компанию, капризно задрала нос и ушла в свою берлогу. Мужу это не понравилось, и он лег еще с обеда, выходил к холодильнику, пил воду, и лежал, читал журналы по работе. Значит, нашим местом стала махонькая кухня. Она третья после спальни, потому как отдельная комната. Я устала, ведь не прилечь, а табуретки — не стулья со спинками, не откинешься. Свекровь задумала проучить меня.
Она сделала сильный начёс на голове, лак для устрашения, вокруг глаз обвела черным карандашом, ночнушка обычная, с мелкими цветами, она со страху белой покажется, и вот так думала думу свою мстительную.
А каково ей было идти всё это смывать! Ведь показываться нельзя на глаза гостьи, вот и спала в таком боевом наряде.
— Ты знаешь, мне даже весело было, детство вспомнила, без тебя наша жизнь была тусклой…
1999.
— Знаешь, помогает. А чё, ведь мне помогло, значит, и на него должно подействовать. Вот тебе психология да наука, а издревле идут эти сказки да пугалки — проще, и не нужно в книжках копаться. Если бы я увидела эту бабку, я бы не испугалась теперь…
Ой ли. Но «ой ли» было потом.
Жили мы у свекрови. А она, как и муж, не любитель гостей. Жили они до меня тихо, каждый сам по себе, спали, ели да деньги зарабатывали. Потом пришла пора стареть, а мужу жену нужно найти, чтобы золушка была при себе официально и бесплатно.
А мы-то, деревенские, привыкли, что везде и постоянно люди. Зайдут за солью, а там пять часов «чай про про ту да другую». Зайдет за одним, забудет, опять болтаем. А в городе это чудным кажется.
Ну, приезжают к нам, с ночевкой обязательно. Нам не привыкать, а вот городским — в тягость. Ссорились, не разговаривали потом долго. А тут приехала моя в первый раз.
Я ее быстро к себе в спальню, мол, сиди тихо, я обед подогрею. А разве Симка будет сидеть на месте больше пяти секунд. Она уже всю комнату обследовала, перешла в коридор. Свекровь закашляла, мол, не заходи. Но ведь мы, простые, деревенские, да и включила, как положено, дурочку, и зашла. Говорила ведь ей, не культурно так! Не положено.
Моя свекровь выгнала ее случайно, но, как она говорила, подготовилась, тогда я обиделась, но ведь я не думала, что сама живу у них, да еще и понаедут ко мне, а о других не думала.
У нее были скрюченные пальцы. Жалко даже, такая еще не старая, а до пятидесяти у нее уже были пальцы такими, а на тот год ей было за шестьдесят… Ладно, об этом потом.
Она покрасила красным лаком выпуклости фалангов, где скрючены, а пальцы у нее слабо двигались, но при этом не мешали ей жить полной жизнью, и подруг было много, и замуж потом удачно вышла, выключила свет, включила дальний маленький светильник в форме колокольчика.
Когда моя любопытная вошла к ней, символически «я же постучалась» и открыла дверь… При свете луны на диване, в самом углу, сидела в белой ночнушке лохматая страшная старуха с окровавленными скрюченными пальцами…
И после этого, как она с огромными шарами влетела ко мне в кухню, она от меня не отходила ни на шаг. Спать на раскладушке в зале, где свекровь, она напрочь отказалась, а муж отказался видеть ее в нашей спальне. Так мы до утра клевали носом, а наутро она выбежала и была такова. С тех пор она забыла к нам дорогу.
А было это так. Спустя годы мы смеялись. Свекровка, уставшая после смены, голодная, ведь она не хотела составить нам компанию, капризно задрала нос и ушла в свою берлогу. Мужу это не понравилось, и он лег еще с обеда, выходил к холодильнику, пил воду, и лежал, читал журналы по работе. Значит, нашим местом стала махонькая кухня. Она третья после спальни, потому как отдельная комната. Я устала, ведь не прилечь, а табуретки — не стулья со спинками, не откинешься. Свекровь задумала проучить меня.
Она сделала сильный начёс на голове, лак для устрашения, вокруг глаз обвела черным карандашом, ночнушка обычная, с мелкими цветами, она со страху белой покажется, и вот так думала думу свою мстительную.
А каково ей было идти всё это смывать! Ведь показываться нельзя на глаза гостьи, вот и спала в таком боевом наряде.
— Ты знаешь, мне даже весело было, детство вспомнила, без тебя наша жизнь была тусклой…
1999.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
