Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6755
Человек по кличке Мох расхаживал по кабинету, не в силах успокоиться, хрустел, разминая пальцы, и думал, думал…
«Лево-право, сено-солома, палка-морковка»… — вертелось в его голове. Страх и деньги правят миром. Однако никто не станет бояться того, кого можно самого напугать. Будь он трижды богат, если он не сможет сам припугнуть, надавить, «наехать», то он уже не авторитет, не мужик, не сильная личность, а лох, фраер, бобер, мешок с деньгами, толстая мошна, такого можно не бояться, а лучше всего его просто попробовать пощипать. Мохов и сам пощипывал таких, слишком робких для того, чтобы дать ему отпор, и слишком глупых для того, чтобы не выставлять свое богатство напоказ. Более того, таких и надо было щипать, чтобы не осмелели и продолжали покорно кормить сильных мира сего. Сильных не потому, что богаты, но потому что отважны и не боятся вида крови, не трусят рисковать жизнью ради денег. Так Бог улучшает популяцию людей, мудро поддерживая баланс между волками и овцами. Владея Нижнереченском, Мохов также распространял свое влияние не только на военный завод, который делал самое совершенное на свете оружие, но и на полигон, где это оружие испытывалось. Руководители «братвы» поздно поняли, какого маху они дали, когда Мохов стал являться на«стрелки» в сопровождении взвода автоматчиков. Когда один из главных авторитетов вместе со своим джипом«Лексус» вдруг совершенно случайно угодил под ракету (которая должна была упасть на полигон, но почему-то уклонилась от курса), к Моху перешел символический ключ от общака, и резиденция«братвы», негласно и не особенно афишируя это, переместилась в Нижнереченск. И хотя чемоданы денег по-прежнему раз в месяц везли в столицу, в тамошний «общак», Мохов не исключал, что в недалеком будущем обратный финансовый поток устремится сюда. И вообще он полагал, что раз основные производственные мощности и природные ресурсы находятся за Уральским хребтом, то вполне логично будет переместить сюда и действительную столицу страны. Но это в будущем, а пока… Пока тот, кто уже видел себя правителем огромной державы, нервно ходил по кабинету, разминая при этом фаланги пальцев.
«Вот дожили, — думал он, и в глазах его стояли сцены побоища, произошедшего на любимой даче. — Теперь моих пацанов могут, словно слепых щенков… раз… и раздавить, пока они не выросли… Но кто, кто смог так поступить с ними… Кунгурцы? Вартовские? Не-е-е-е-т, это не с ними так разделались — это вызов мне… Но кто, кто посмел мне его бросить? Что за урод подгадил мне так… так… на глазах у всех! Теперь весь город, да и вся братва будет думать, что со мной можно вот так! Нет, надо, надо мочить. Убивать всех, кто попытается хотя бы вякнуть, хотя бы хвост свой приподнять. Задавлю любого фуцина, кто попытается что-то предпринять против меня! Стоп, а где эти недоноски в погонах?!»
Он подошел к телефону, установленному на краснодеревянном столе, и нажал на кнопку внутренней селекторной связи.
— Мариночка?!
— Я вас слушаю, Сергей Петрович? — мягко поинтересовалась секретарша.
Он взял ее на работу только по голосу. Марина эта была телефонисткой. Ее воркующий голос волновал его, он заставлял ее разговаривать, даже будучи с ней в постели. Ее голос сексуально журчал в его ушах. Но сейчас человек по кличке Мох не знал, что сказать. Он нервно постучал толстыми пальцами по крышке дорогого антикварного стола, подбирая правильные слова.
— Да, кстати… — резко выпалил он. — Срочно свяжись с мусорами, вернее, с ментами (после популярного телесериала это слово казалось более приличным), и прикажи, нет, попроси, приехать ко мне того урода.
— Что, как вы сказали? — дрожащим голосом спросила блондинка-секретарша. — Я немного не поняла по поводу этого урода.
— Х-м-м… — многозначительно прохрипел Мохов, давая понять своей прислуге, что его следует понимать с полуслова. — Я сказал не «урода», а Уродина! Костю! Немедленно! Чтобы был здесь через полчаса. Поняла, лапочка?! — смешно, как-то по-детски заключил он.
— Теперь все ясно и понятно. Яснее и быть не может. Не гневитесь на меня, глупую женщину, Сергей Петрович, — смягчая нрав своего шефа, заключила секретарша. — Через полчаса он будет у вас.
Мох нервно бросил трубку.
«Не-е-е-т, меня точно окружают одни идиоты… — подумал он. — Ну да ладно, говорят, японские якудзы еще тупее, чем мои болваны. Главное, чтобы мозги работали, а руки… руки в нашем деле можно и другие пришить!»
Мох прошелся по периметру комнаты, глядя себе под ноги, а потом, будто что-то вспомнив, снова подскочил к телефонному аппарату.
— Фазер! — закричал он в трубку. — Моментально гони на стадион, там сегодня будет сбор. Ничего особенного делать не надо, просто присмотри, что там и как. Если кто-то начнет возникать, гаси его. Что? Ты что-то вякнул там?
— Нет, нет, — испуганно прошептал Фазер. — Вы думаете, что нам сегодня, ну… после этого… можно ожидать каких-то эксцессов?
«Лево-право, сено-солома, палка-морковка»… — вертелось в его голове. Страх и деньги правят миром. Однако никто не станет бояться того, кого можно самого напугать. Будь он трижды богат, если он не сможет сам припугнуть, надавить, «наехать», то он уже не авторитет, не мужик, не сильная личность, а лох, фраер, бобер, мешок с деньгами, толстая мошна, такого можно не бояться, а лучше всего его просто попробовать пощипать. Мохов и сам пощипывал таких, слишком робких для того, чтобы дать ему отпор, и слишком глупых для того, чтобы не выставлять свое богатство напоказ. Более того, таких и надо было щипать, чтобы не осмелели и продолжали покорно кормить сильных мира сего. Сильных не потому, что богаты, но потому что отважны и не боятся вида крови, не трусят рисковать жизнью ради денег. Так Бог улучшает популяцию людей, мудро поддерживая баланс между волками и овцами. Владея Нижнереченском, Мохов также распространял свое влияние не только на военный завод, который делал самое совершенное на свете оружие, но и на полигон, где это оружие испытывалось. Руководители «братвы» поздно поняли, какого маху они дали, когда Мохов стал являться на«стрелки» в сопровождении взвода автоматчиков. Когда один из главных авторитетов вместе со своим джипом«Лексус» вдруг совершенно случайно угодил под ракету (которая должна была упасть на полигон, но почему-то уклонилась от курса), к Моху перешел символический ключ от общака, и резиденция«братвы», негласно и не особенно афишируя это, переместилась в Нижнереченск. И хотя чемоданы денег по-прежнему раз в месяц везли в столицу, в тамошний «общак», Мохов не исключал, что в недалеком будущем обратный финансовый поток устремится сюда. И вообще он полагал, что раз основные производственные мощности и природные ресурсы находятся за Уральским хребтом, то вполне логично будет переместить сюда и действительную столицу страны. Но это в будущем, а пока… Пока тот, кто уже видел себя правителем огромной державы, нервно ходил по кабинету, разминая при этом фаланги пальцев.
«Вот дожили, — думал он, и в глазах его стояли сцены побоища, произошедшего на любимой даче. — Теперь моих пацанов могут, словно слепых щенков… раз… и раздавить, пока они не выросли… Но кто, кто смог так поступить с ними… Кунгурцы? Вартовские? Не-е-е-е-т, это не с ними так разделались — это вызов мне… Но кто, кто посмел мне его бросить? Что за урод подгадил мне так… так… на глазах у всех! Теперь весь город, да и вся братва будет думать, что со мной можно вот так! Нет, надо, надо мочить. Убивать всех, кто попытается хотя бы вякнуть, хотя бы хвост свой приподнять. Задавлю любого фуцина, кто попытается что-то предпринять против меня! Стоп, а где эти недоноски в погонах?!»
Он подошел к телефону, установленному на краснодеревянном столе, и нажал на кнопку внутренней селекторной связи.
— Мариночка?!
— Я вас слушаю, Сергей Петрович? — мягко поинтересовалась секретарша.
Он взял ее на работу только по голосу. Марина эта была телефонисткой. Ее воркующий голос волновал его, он заставлял ее разговаривать, даже будучи с ней в постели. Ее голос сексуально журчал в его ушах. Но сейчас человек по кличке Мох не знал, что сказать. Он нервно постучал толстыми пальцами по крышке дорогого антикварного стола, подбирая правильные слова.
— Да, кстати… — резко выпалил он. — Срочно свяжись с мусорами, вернее, с ментами (после популярного телесериала это слово казалось более приличным), и прикажи, нет, попроси, приехать ко мне того урода.
— Что, как вы сказали? — дрожащим голосом спросила блондинка-секретарша. — Я немного не поняла по поводу этого урода.
— Х-м-м… — многозначительно прохрипел Мохов, давая понять своей прислуге, что его следует понимать с полуслова. — Я сказал не «урода», а Уродина! Костю! Немедленно! Чтобы был здесь через полчаса. Поняла, лапочка?! — смешно, как-то по-детски заключил он.
— Теперь все ясно и понятно. Яснее и быть не может. Не гневитесь на меня, глупую женщину, Сергей Петрович, — смягчая нрав своего шефа, заключила секретарша. — Через полчаса он будет у вас.
Мох нервно бросил трубку.
«Не-е-е-т, меня точно окружают одни идиоты… — подумал он. — Ну да ладно, говорят, японские якудзы еще тупее, чем мои болваны. Главное, чтобы мозги работали, а руки… руки в нашем деле можно и другие пришить!»
Мох прошелся по периметру комнаты, глядя себе под ноги, а потом, будто что-то вспомнив, снова подскочил к телефонному аппарату.
— Фазер! — закричал он в трубку. — Моментально гони на стадион, там сегодня будет сбор. Ничего особенного делать не надо, просто присмотри, что там и как. Если кто-то начнет возникать, гаси его. Что? Ты что-то вякнул там?
— Нет, нет, — испуганно прошептал Фазер. — Вы думаете, что нам сегодня, ну… после этого… можно ожидать каких-то эксцессов?
Страница 21 из 82
