Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6756
— Ты меня, бля, интеллектом своим не дави! — в ярости зарычал Мохов. — Ты чего, поганок объелся, что ли, Фазер? Я сказал «езжай и присмотри» — не понятно? И Демычу скажешь, что ставка сбора повышена на тысячу рублей, в знак скорби по погибшим товарищам. Мы им памятники заказывать будет в Москве.
После непродолжительной паузы человек, находящийся на противоположном конце телефонного кабеля, дрогнувшим голосом сказал:
— Все ясно, шеф. К вечеру все бабки, даже от последнего бродяжки, просящего дань на перекрестках Нижнереченска, будут у вас на столе. Я уже лечу за ними. Мамой клянусь, все будет в полном ажуре…
Через секунду в трубке у Мохова уже слышались только короткие телефонные гудки.
Поняв, что сегодня с шефом шутки плохи, Фазер тут же кинулся к тонированному джипу «Лендровер», в котором сидели еще два бритоголовых парня с толстыми шеями. Он молниеносно взлетел в кресло рядом с водителем и прокричал:
— Срочно летим на «Резервы». Шеф чует, что эти падлы, которые пацанов пришили, туда могут наведаться. Вызывай ереминскую бригаду со стволами.
— А че… — буркнул длинношеий детина, который мрачно обнимал джиповский руль. — Тя папик поставил смотрящим заместо Ванчуры и его подельщика Сашки?! — Он обладал большим кадыком, и был прозван за это Бакланом.
— Ты бы, Баклан, вставал с кляльки, — нервно бросил Фазер, играя при этом крупными желваками, — протер бы зенки и дал бы посильнее по газам. Пока папик не вздумал выдавить твои бестолковые зенки и бросить их полуголодным нижнереченским воронам на съедение. Понял, фуфлогон несчастный?
Баклан моментально отпрянул от начищенного до блеска руля и испуганно покосился в сторону своего соплеменника.
— Ну, ты, в натуре, Фазер, что-то совсем разошелся. Ну, ты че-е-е… своих подставишь, что ли, если чего?! Я ж человек подневольный…
— Подставлю и маму родную, если папик супротив меня самого пойдет. А о твоей бестолковой шкуренке я вообще не говорю. Сдам! — парировал Фазер вспененным от злобы ртом.
— Ну, блин, мы вообще что-то по воровским законам перестали жить.
— Законы зоны там, где зона правит, а тут Мох правит. Ты приперся сюда по лимиту, кажется, фуфло! Фуфлом был, фуфлом и остался! Дави на газ.
Третий бандит по кличке Тупеха ничего не говорил, а только нервно слушал разговор своих приятелей, прижимаясь к двери.
Когда до местного полузаброшенного стадиона «Трудовые резервы» оставалось около пяти минут езды, Фазер распахнул куртку и протянул пацанам по пистолету.
— Если что, будете палить в любого, кто попытается хотя бы что-то вякнуть поперек. Понятно, братва?!
— Да, — отозвался Баклан. — Только ты объясни это Тупехе. А то я что-то слабоват в базаре с ним. Ничего, так сказать, не варит его башка.
Фазер повернулся в сторону Тупехи и посмотрел ему прямо в вытаращенные глаза.
— Ну что, — рыкнул он как-то нервно. — Тебе, братуха, стоит что-то еще объяснять?
— Да нет, в натуре, я вовсе не тупой. Просто из деревни я приперся в вашу контору, вот все и думают, что я настоящий тупица. А это не так. Я пару лет назад провалил вступительные экзамены в институт.
Баклан даже приоткрыл рот от удивления.
— Ни хрена себе, студент. Ва-а-а, — засмеялся он. — Теперь мы тебе дадим другое погоняло — Студент. Слышь, Фазер, Студент, в натуре.
Фазер в ответ только стукнул по внутренней стороне двери кулаком.
— Блин, до чего же ты, Баклан, тупой… тупой-то ты и причем до бесконечности! Ты чего думаешь, что всю свою жизнь будем доить этих коммерсантов? Или сами торговать ринемся, чтобы таким же, как, собственно, и мы сами, «бабули» отваливать? Вот идиот! Учиться надо, чтобы самим становиться как Мох.
— На папашино место метишь? — нервно оскалился Баклан. — А ведь на его место уже кто-то позарился.
— А то, что пацанов засандалили, так это, скажу наверняка, эфэсбэшные проделки. Другая братва на папика не попрет. Его сам Цефалло Сахалинский чурается, не-ет… Но, я уверен, он с этими недоносками сам разберется. А разберется, так тебя пошлет этих выродков паковать. Разведешь цемент и, накинув им на ноги бетонные браслеты, толкнешь киллеров в бурну реченьку, чтобы мало не показалось. А на Студента не зыркай, а то зенки-то твои повыкалываю самостоятельно, без моховского разрешения, понял?!
Баклан съежился у руля, но на этот раз промолчал, так как совершенно случайно взглянул на стиснутые в кулаки огромные ладони Фазера.
— Так что Тупехина кликуха теперь будет Студент, я его посвятил, считай, это было с моего ведома, — гордо завершил Фазер.
Он посмотрел вперед, через тонированное лобовое стекло. — Так, народ для поборов уже собрался. — Так, ты сейчас хирургически подрулишь вон к той трибуне, — показал он место на стадионе, где было меньше всего народа. — Пойдешь вместе с Тупе… тьфу ты черт, со Студентом кругом стадиона и смотрите, как там и чего. Нет ли возмущений, сыскарей, блатных, не вякает ли кто? Объявишь, что сбор увеличен на тыщу рублей.
После непродолжительной паузы человек, находящийся на противоположном конце телефонного кабеля, дрогнувшим голосом сказал:
— Все ясно, шеф. К вечеру все бабки, даже от последнего бродяжки, просящего дань на перекрестках Нижнереченска, будут у вас на столе. Я уже лечу за ними. Мамой клянусь, все будет в полном ажуре…
Через секунду в трубке у Мохова уже слышались только короткие телефонные гудки.
Поняв, что сегодня с шефом шутки плохи, Фазер тут же кинулся к тонированному джипу «Лендровер», в котором сидели еще два бритоголовых парня с толстыми шеями. Он молниеносно взлетел в кресло рядом с водителем и прокричал:
— Срочно летим на «Резервы». Шеф чует, что эти падлы, которые пацанов пришили, туда могут наведаться. Вызывай ереминскую бригаду со стволами.
— А че… — буркнул длинношеий детина, который мрачно обнимал джиповский руль. — Тя папик поставил смотрящим заместо Ванчуры и его подельщика Сашки?! — Он обладал большим кадыком, и был прозван за это Бакланом.
— Ты бы, Баклан, вставал с кляльки, — нервно бросил Фазер, играя при этом крупными желваками, — протер бы зенки и дал бы посильнее по газам. Пока папик не вздумал выдавить твои бестолковые зенки и бросить их полуголодным нижнереченским воронам на съедение. Понял, фуфлогон несчастный?
Баклан моментально отпрянул от начищенного до блеска руля и испуганно покосился в сторону своего соплеменника.
— Ну, ты, в натуре, Фазер, что-то совсем разошелся. Ну, ты че-е-е… своих подставишь, что ли, если чего?! Я ж человек подневольный…
— Подставлю и маму родную, если папик супротив меня самого пойдет. А о твоей бестолковой шкуренке я вообще не говорю. Сдам! — парировал Фазер вспененным от злобы ртом.
— Ну, блин, мы вообще что-то по воровским законам перестали жить.
— Законы зоны там, где зона правит, а тут Мох правит. Ты приперся сюда по лимиту, кажется, фуфло! Фуфлом был, фуфлом и остался! Дави на газ.
Третий бандит по кличке Тупеха ничего не говорил, а только нервно слушал разговор своих приятелей, прижимаясь к двери.
Когда до местного полузаброшенного стадиона «Трудовые резервы» оставалось около пяти минут езды, Фазер распахнул куртку и протянул пацанам по пистолету.
— Если что, будете палить в любого, кто попытается хотя бы что-то вякнуть поперек. Понятно, братва?!
— Да, — отозвался Баклан. — Только ты объясни это Тупехе. А то я что-то слабоват в базаре с ним. Ничего, так сказать, не варит его башка.
Фазер повернулся в сторону Тупехи и посмотрел ему прямо в вытаращенные глаза.
— Ну что, — рыкнул он как-то нервно. — Тебе, братуха, стоит что-то еще объяснять?
— Да нет, в натуре, я вовсе не тупой. Просто из деревни я приперся в вашу контору, вот все и думают, что я настоящий тупица. А это не так. Я пару лет назад провалил вступительные экзамены в институт.
Баклан даже приоткрыл рот от удивления.
— Ни хрена себе, студент. Ва-а-а, — засмеялся он. — Теперь мы тебе дадим другое погоняло — Студент. Слышь, Фазер, Студент, в натуре.
Фазер в ответ только стукнул по внутренней стороне двери кулаком.
— Блин, до чего же ты, Баклан, тупой… тупой-то ты и причем до бесконечности! Ты чего думаешь, что всю свою жизнь будем доить этих коммерсантов? Или сами торговать ринемся, чтобы таким же, как, собственно, и мы сами, «бабули» отваливать? Вот идиот! Учиться надо, чтобы самим становиться как Мох.
— На папашино место метишь? — нервно оскалился Баклан. — А ведь на его место уже кто-то позарился.
— А то, что пацанов засандалили, так это, скажу наверняка, эфэсбэшные проделки. Другая братва на папика не попрет. Его сам Цефалло Сахалинский чурается, не-ет… Но, я уверен, он с этими недоносками сам разберется. А разберется, так тебя пошлет этих выродков паковать. Разведешь цемент и, накинув им на ноги бетонные браслеты, толкнешь киллеров в бурну реченьку, чтобы мало не показалось. А на Студента не зыркай, а то зенки-то твои повыкалываю самостоятельно, без моховского разрешения, понял?!
Баклан съежился у руля, но на этот раз промолчал, так как совершенно случайно взглянул на стиснутые в кулаки огромные ладони Фазера.
— Так что Тупехина кликуха теперь будет Студент, я его посвятил, считай, это было с моего ведома, — гордо завершил Фазер.
Он посмотрел вперед, через тонированное лобовое стекло. — Так, народ для поборов уже собрался. — Так, ты сейчас хирургически подрулишь вон к той трибуне, — показал он место на стадионе, где было меньше всего народа. — Пойдешь вместе с Тупе… тьфу ты черт, со Студентом кругом стадиона и смотрите, как там и чего. Нет ли возмущений, сыскарей, блатных, не вякает ли кто? Объявишь, что сбор увеличен на тыщу рублей.
Страница 22 из 82
