Собрание было чистейшей воды профанацией. Это отчетливо осознавали все участники аукциона по продаже «Нижнеречточа». Огромный подземный завод точных технологий, некогда гордость советской оборонки, теперь уходил за кругленькую сумму в полмиллиарда «зеленых», и ни у кого из присутствовавших не было таких денег, чтобы выкупить его. А рассчитывали на стартовую цену в пятьдесят миллионов, ну, пускай, на семьдесят.
285 мин, 43 сек 6761
Баклан, снижая скорость, покосился на своего приятеля и пробормотал чуть слышно так, чтобы третий бандит, присутствующий в салоне автомобиля, ничего не услышал:
— Сколько, сколько? Я не ослышался?! Чего так много?
После этих слов Фазер побледнел, а потом, схватив Баклана рукой за горло, резко крикнул в ответ:
— Че значит «много»? Ты бабки пахановские считаешь, что ли? Да это и не много… Замочили же двух наших пацанов, ты и сам знаешь, какие кристальные они были парни, вот Мох дань и поднял. Отвальную по пацанам нужно состряпать, как следует! Понял, урод?!
Он ослабил хватку и опустил руку.
— Все, вот трибуна… Вы со Студентом сейчас валите за бабками, я снимаю на видео всю эту процедуру, потом посмотрим, кто пришел, а кто — нет.
Он снова посмотрел на Баклана и добавил:
— Для тех, кто на бронепоезде, скажу: на пленку снимается каждая… повторяю! каждая процедура передачи дани в казну города Нижнереченска. Это… — он немного смягчился и еле слышно хмыкнул носом, — … от налоговой полиции.
Когда черный, лоснящийся под солнцем тонированный джип «Лендровер» подъехал к указанной Фазером трибуне, стадион уже кипел. Тут толпились базарные торговки семечками, челноки с местного рынка, директора палаток, хаотически разбросанных по всему городу. Одним словом все, кто так или иначе занимались коммерцией, все… до последнего бродяжки, просящего милостыню на трассе Южноуральск-Москва (правда, этих представлял специальный бригадир) — все были охвачены заботливой опекой почти узаконенного рэкета. Эта отрасль в регионе была поставлена на широкую ногу, милиция — приручена, прокуратура снисходительно смотрела на то, что творилось на улицах, тем более что уличная преступность и мелкое хулиганство резко пошли на убыль. Шепотом рассказывали историю о том, как «сам», проезжая по ночному городу, заслышал чьи-то истошные вопли. То звала на помощь женщина, которую избивал пьяный муж. Спустя пять минут к домашнему тирану приехали на машине четверо крепких ребят и, выведя во двор, раскачали и кинули лбом в стену. Тот дожил лишь до утра. И уходя, братки наказали перепуганным соседям: чтобы отныне по вечерам было тихо! Сидите — и ни гу-гу! Этого было достаточно для того, чтобы самый отчаянный гуляка по вечерам держал рот на замке. Бандит был уважаемым человеком в обществе, воспитанном на воспевающих бандитскую романтику песнях Аркаши Северного и Шуфутинского; мальчишки мечтали вырасти и стать киллерами, девчонки готовились в стриптизерки.
Баклан и Студент вальяжно, словно доморощенные пингвины, шли к месту, где был установлен длинный стол. Они шли так, будто были уверены в том, что тут им ничего не страшно, как, впрочем, и в любом другом месте города Нижнереченска, славящегося ныне по всему региону своей, как говорят сейчас, «отмороженной» до бесконечности братвой. Первым ступал, как и положено старшему, Баклан. Одна его рука находилась в кармане брюк, другой он держал увесистую мобильную«Моторолу» с откидной крышкой. Прогуливаясь, они рассуждали о сравнительных преимуществах сотовых телефонов. Конечно, считал Баклан, телефон — важнейшая штуковина в воровской жизни и поэтому он должен быть не каким-нибудь игрушечным, подходящим только для пластиковой куклы Барби, а таким, чтобы им и по голове можно было съездить, если, конечно, потребуется. Кроме всего, старенькая, испытанная«Моторола» в Нижнереченской«сельве» работала гораздо надежнее, чем какие-нибудь«Сони-фасони». Попадешь в низинку и что? «Сонька» твоя каюкнулась, не фурычит, хоть стучи ею по голове того, кто тебе ее продал. А«Моторола» для местных горок в самый раз. Здоровая, мощная, как сам Баклан, не иначе.
— Ну, че?! — крикнул он, одаривая толпу наполеоновским взглядом. — Бабули-то у всех с собой? Али кто из вас решил заныкать что-то в чулке дома за батареей, а?! Пора платить по счетам! Заплатил… налоги и спи спокойно!
После этих слов он залился смехом, перешедшем тут же в надсадный кашель курильщика.
— Короче, — наконец завершил он. — По одному к… кассиру. Вау, пое-ехали!
Коммерсанты потихонечку начали выстраиваться в длинную, словно гусеница, вереницу. Каждый из них сжимал в руках то, что должен был отдать посланникам Моха.
«Ну вот, — подумал Баклан, глядя, как Студент топчется в сторонке. — А этого ублюдка еще и защищают, это только я могу выполнять самые ответственные задания, а эти… нетопыри. Им ничего нельзя доверять, только и умеют, что мозги конопатить, да воду в решете носить, мать их».
В это мгновение его взгляд совершенно случайно упал на толстушку, стоящую впереди всех. Она как-то особенно нежно прижимала старенькую кожаную, с перемотанными грязным бинтом ручками, хозяйственную сумку. И в ней, вероятно, если не ошибался бандит, что-то шевелилось.
«Вот придурки, идут платить бабули и берут при этом с собой своих кошек. Как прям американы недоношенные»… — мелькнула мысль.
Дамочка, не спеша, переваливаясь с ноги на ногу, подошла к Баклану и протянула ему трясущейся рукой маленькую стопочку скомканных сотенных и полусотенных купюр.
— Сколько, сколько? Я не ослышался?! Чего так много?
После этих слов Фазер побледнел, а потом, схватив Баклана рукой за горло, резко крикнул в ответ:
— Че значит «много»? Ты бабки пахановские считаешь, что ли? Да это и не много… Замочили же двух наших пацанов, ты и сам знаешь, какие кристальные они были парни, вот Мох дань и поднял. Отвальную по пацанам нужно состряпать, как следует! Понял, урод?!
Он ослабил хватку и опустил руку.
— Все, вот трибуна… Вы со Студентом сейчас валите за бабками, я снимаю на видео всю эту процедуру, потом посмотрим, кто пришел, а кто — нет.
Он снова посмотрел на Баклана и добавил:
— Для тех, кто на бронепоезде, скажу: на пленку снимается каждая… повторяю! каждая процедура передачи дани в казну города Нижнереченска. Это… — он немного смягчился и еле слышно хмыкнул носом, — … от налоговой полиции.
Когда черный, лоснящийся под солнцем тонированный джип «Лендровер» подъехал к указанной Фазером трибуне, стадион уже кипел. Тут толпились базарные торговки семечками, челноки с местного рынка, директора палаток, хаотически разбросанных по всему городу. Одним словом все, кто так или иначе занимались коммерцией, все… до последнего бродяжки, просящего милостыню на трассе Южноуральск-Москва (правда, этих представлял специальный бригадир) — все были охвачены заботливой опекой почти узаконенного рэкета. Эта отрасль в регионе была поставлена на широкую ногу, милиция — приручена, прокуратура снисходительно смотрела на то, что творилось на улицах, тем более что уличная преступность и мелкое хулиганство резко пошли на убыль. Шепотом рассказывали историю о том, как «сам», проезжая по ночному городу, заслышал чьи-то истошные вопли. То звала на помощь женщина, которую избивал пьяный муж. Спустя пять минут к домашнему тирану приехали на машине четверо крепких ребят и, выведя во двор, раскачали и кинули лбом в стену. Тот дожил лишь до утра. И уходя, братки наказали перепуганным соседям: чтобы отныне по вечерам было тихо! Сидите — и ни гу-гу! Этого было достаточно для того, чтобы самый отчаянный гуляка по вечерам держал рот на замке. Бандит был уважаемым человеком в обществе, воспитанном на воспевающих бандитскую романтику песнях Аркаши Северного и Шуфутинского; мальчишки мечтали вырасти и стать киллерами, девчонки готовились в стриптизерки.
Баклан и Студент вальяжно, словно доморощенные пингвины, шли к месту, где был установлен длинный стол. Они шли так, будто были уверены в том, что тут им ничего не страшно, как, впрочем, и в любом другом месте города Нижнереченска, славящегося ныне по всему региону своей, как говорят сейчас, «отмороженной» до бесконечности братвой. Первым ступал, как и положено старшему, Баклан. Одна его рука находилась в кармане брюк, другой он держал увесистую мобильную«Моторолу» с откидной крышкой. Прогуливаясь, они рассуждали о сравнительных преимуществах сотовых телефонов. Конечно, считал Баклан, телефон — важнейшая штуковина в воровской жизни и поэтому он должен быть не каким-нибудь игрушечным, подходящим только для пластиковой куклы Барби, а таким, чтобы им и по голове можно было съездить, если, конечно, потребуется. Кроме всего, старенькая, испытанная«Моторола» в Нижнереченской«сельве» работала гораздо надежнее, чем какие-нибудь«Сони-фасони». Попадешь в низинку и что? «Сонька» твоя каюкнулась, не фурычит, хоть стучи ею по голове того, кто тебе ее продал. А«Моторола» для местных горок в самый раз. Здоровая, мощная, как сам Баклан, не иначе.
— Ну, че?! — крикнул он, одаривая толпу наполеоновским взглядом. — Бабули-то у всех с собой? Али кто из вас решил заныкать что-то в чулке дома за батареей, а?! Пора платить по счетам! Заплатил… налоги и спи спокойно!
После этих слов он залился смехом, перешедшем тут же в надсадный кашель курильщика.
— Короче, — наконец завершил он. — По одному к… кассиру. Вау, пое-ехали!
Коммерсанты потихонечку начали выстраиваться в длинную, словно гусеница, вереницу. Каждый из них сжимал в руках то, что должен был отдать посланникам Моха.
«Ну вот, — подумал Баклан, глядя, как Студент топчется в сторонке. — А этого ублюдка еще и защищают, это только я могу выполнять самые ответственные задания, а эти… нетопыри. Им ничего нельзя доверять, только и умеют, что мозги конопатить, да воду в решете носить, мать их».
В это мгновение его взгляд совершенно случайно упал на толстушку, стоящую впереди всех. Она как-то особенно нежно прижимала старенькую кожаную, с перемотанными грязным бинтом ручками, хозяйственную сумку. И в ней, вероятно, если не ошибался бандит, что-то шевелилось.
«Вот придурки, идут платить бабули и берут при этом с собой своих кошек. Как прям американы недоношенные»… — мелькнула мысль.
Дамочка, не спеша, переваливаясь с ноги на ногу, подошла к Баклану и протянула ему трясущейся рукой маленькую стопочку скомканных сотенных и полусотенных купюр.
Страница 23 из 82
