Фандом: Гарри Поттер. Стоит ли любой ценой стремиться взять верх? И каково тому, кто в шаге от вершины понимает, что безнадежно проиграл?
50 мин, 58 сек 17879
— Чушь, — поднялся, прошел к выходу.
— Вы точно до этого не встречались? — пронзительный голос жены догнал его уже у двери.
— Ни разу, — спокойно соврал.
Белла от мысли посетить Мунго отказалась сразу: Лорд затевал нечто важное, и его вряд ли обрадовало, если бы кто-то из приближенных попался при идиотской попытке посмеяться над теми, кто даже не способен этого оценить. А сам Родольфус порой задумывался и над возможностью проникнуть в неплохо охраняемую больницу, и над тем, действительно ли Алиса ничего не помнит? И нельзя ли сделать что-нибудь, чтобы она снова стала такой, как прежде. Вспоминал их последнюю встречу и… Пожалуй, наиболее точно его чувства можно было охарактеризовать детским «так нечестно». Нечестно, нельзя вот так взять и просто уйти!
Комкал в пальцах желтую резинку, будто надеясь, что та подскажет ему ответ.
«Заклинание невидимости использовать нельзя — опознавательные чары все равно покажут всех, кто находится в коридорах или палатах Мунго, — размышлял он. — Остается оборотное». Но с ним тоже были сложности: и само зелье взять негде, и волос того, кто в данный момент не в розыске. В его окружении таковыми были только домовые эльфы.
Впрочем, себе Родольфус мог и признаться, что это не более чем отговорки. То же зелье можно было достать у постоянно таскавшегося к Лорду с докладами Снейпа. Волос… тоже не проблема. Просто не хотелось ему туда, до дрожи в пальцах не хотелось. Вот и уговаривал себя, что торопиться некуда и рано или поздно все сложится наилучшим образом.
А пока надо восстанавливаться, привыкать к новой палочке — старая до сих пор лежала где-то в архивах аврората. Если, конечно, не сломали — что делают с палочками осужденных на пожизненное заключение, он не знал. «А она, наверняка, должна знать», — приходило голову, но он старался от лишних мыслей избавляться. И желтую резинку запер обратно в шкатулку, чтобы не отвлекала.
Новой палочкой приходилось каждое заклинание отрабатывать заново, начиная с «Люмоса» или«Левиосы». Со временем синий огонек перестал мигать, точно под порывами ветра, а перья (а затем и книги, стулья и даже тяжеленный диван из нижней гостиной) стали подниматься плавно, а не рывками.
По вечерам заглядывала Белла, падала в кресло напротив, устало прикрыв глаза. Говорила много, но больше намеками, чуть не лопаясь от гордости — ведь именно ей Лорд доверял теперь свои тайны. Ну что ж, заслужила.
Басти первые месяцы был сам не свой, потом тоже, вроде, отпустило. Часто заглядывал, иногда соглашался даже на спарринг. Дуэль их, начинаясь по всем правилам, каждый раз быстро превращалась в обычную потасовку, после чего они валились на ковер и хохотали, ненадолго превращаясь в подростков. Потом, правда, груз пережитого снова падал на плечи, пригибая, прижимая к земле… в которую, рано или поздно, оба они и отправятся. Причем с такой жизнью — скорее рано. «Положив на кровать в тишине умирать»… И их положат… как Одо-героя. А вот что скажут при этом, как запомнят…
— Зависит от того, кто победит, — усмехался брат.
— Лорд, кто же еще! — уверяла Белла.
А Родольфус не сомневался в правоте одного и очень хотел бы верить второй.
Июнь, 1996
— Идиотом был, идиотом и остался, — фыркнул Рабастан, глядя на вертевшуюся перед зеркалом тоненькую темноволосую девушку. Такая же вчера встретилась ему в Лютном переулке и — после пары рюмок чего-то непонятного, но точно алкогольного — согласилась скрасить вечер.
— Где-то я это уже слышал, — ответила красотка хрипловатым баритоном.
Рабастан сполз по креслу.
— Не пойдет, — резюмировал. — Голос, походка… Гномам на смех, — еще раз окинул взглядом хрупкую фигурку и предложил: — может, тебя трахнуть? Ну, чтобы оборотку зря не переводить? За оставшееся время успею.
— Клоун, — беззлобно пробурчал Родольфус. — Походку отрепетирую, а голос… Это же Мунго, там ничему не удивляются. Может, она простыла, эта твоя… как там ее?
— Бриджет, она так сказала. Может, и соврала. В конце июня — и простыла, — фыркнул брат. — Когда даже камни вот-вот расплавятся. Ладно, удачи в твоей авантюре. Хотя абсолютно не понимаю, зачем это тебе.
«Я и сам не очень понимаю», — думал Родольфус, зачем-то пряча в карман голубой девичьей мантии желтую резинку.
— Бриджет Доу, к Лонгботтомам, — сказал он, склонившись к запылившемуся манекену в зеленой прозрачной тряпке. Тот чуть заметно качнул пальцем с облупившейся краской, и Родольфус шагнул в витрину.
Стараясь не сутулиться, просеменил мимо ожидающих приема больных, пристроился в конец очереди к столику с надписью «Справочная». Там распоряжалась блондинка, похожая на перекормленную болонку, и успевавшая между делом то покрикивать на уборщика, то болтать с кем-то через камин. Впрочем, очередь двигалась довольно быстро.
— Опять полинявший плащ-невидимка? — уточнила она у стоявшей перед Родольфусом старушки, которая то и дело расплывалась, почти исчезая. Та кивнула. — Первый этаж. По коридору третья дверь направо. Следующий!
— Я к Лонгботтомам…
— Пятый этаж, палата сорок девять. Следующий!
— Вы точно до этого не встречались? — пронзительный голос жены догнал его уже у двери.
— Ни разу, — спокойно соврал.
Белла от мысли посетить Мунго отказалась сразу: Лорд затевал нечто важное, и его вряд ли обрадовало, если бы кто-то из приближенных попался при идиотской попытке посмеяться над теми, кто даже не способен этого оценить. А сам Родольфус порой задумывался и над возможностью проникнуть в неплохо охраняемую больницу, и над тем, действительно ли Алиса ничего не помнит? И нельзя ли сделать что-нибудь, чтобы она снова стала такой, как прежде. Вспоминал их последнюю встречу и… Пожалуй, наиболее точно его чувства можно было охарактеризовать детским «так нечестно». Нечестно, нельзя вот так взять и просто уйти!
Комкал в пальцах желтую резинку, будто надеясь, что та подскажет ему ответ.
«Заклинание невидимости использовать нельзя — опознавательные чары все равно покажут всех, кто находится в коридорах или палатах Мунго, — размышлял он. — Остается оборотное». Но с ним тоже были сложности: и само зелье взять негде, и волос того, кто в данный момент не в розыске. В его окружении таковыми были только домовые эльфы.
Впрочем, себе Родольфус мог и признаться, что это не более чем отговорки. То же зелье можно было достать у постоянно таскавшегося к Лорду с докладами Снейпа. Волос… тоже не проблема. Просто не хотелось ему туда, до дрожи в пальцах не хотелось. Вот и уговаривал себя, что торопиться некуда и рано или поздно все сложится наилучшим образом.
А пока надо восстанавливаться, привыкать к новой палочке — старая до сих пор лежала где-то в архивах аврората. Если, конечно, не сломали — что делают с палочками осужденных на пожизненное заключение, он не знал. «А она, наверняка, должна знать», — приходило голову, но он старался от лишних мыслей избавляться. И желтую резинку запер обратно в шкатулку, чтобы не отвлекала.
Новой палочкой приходилось каждое заклинание отрабатывать заново, начиная с «Люмоса» или«Левиосы». Со временем синий огонек перестал мигать, точно под порывами ветра, а перья (а затем и книги, стулья и даже тяжеленный диван из нижней гостиной) стали подниматься плавно, а не рывками.
По вечерам заглядывала Белла, падала в кресло напротив, устало прикрыв глаза. Говорила много, но больше намеками, чуть не лопаясь от гордости — ведь именно ей Лорд доверял теперь свои тайны. Ну что ж, заслужила.
Басти первые месяцы был сам не свой, потом тоже, вроде, отпустило. Часто заглядывал, иногда соглашался даже на спарринг. Дуэль их, начинаясь по всем правилам, каждый раз быстро превращалась в обычную потасовку, после чего они валились на ковер и хохотали, ненадолго превращаясь в подростков. Потом, правда, груз пережитого снова падал на плечи, пригибая, прижимая к земле… в которую, рано или поздно, оба они и отправятся. Причем с такой жизнью — скорее рано. «Положив на кровать в тишине умирать»… И их положат… как Одо-героя. А вот что скажут при этом, как запомнят…
— Зависит от того, кто победит, — усмехался брат.
— Лорд, кто же еще! — уверяла Белла.
А Родольфус не сомневался в правоте одного и очень хотел бы верить второй.
Июнь, 1996
— Идиотом был, идиотом и остался, — фыркнул Рабастан, глядя на вертевшуюся перед зеркалом тоненькую темноволосую девушку. Такая же вчера встретилась ему в Лютном переулке и — после пары рюмок чего-то непонятного, но точно алкогольного — согласилась скрасить вечер.
— Где-то я это уже слышал, — ответила красотка хрипловатым баритоном.
Рабастан сполз по креслу.
— Не пойдет, — резюмировал. — Голос, походка… Гномам на смех, — еще раз окинул взглядом хрупкую фигурку и предложил: — может, тебя трахнуть? Ну, чтобы оборотку зря не переводить? За оставшееся время успею.
— Клоун, — беззлобно пробурчал Родольфус. — Походку отрепетирую, а голос… Это же Мунго, там ничему не удивляются. Может, она простыла, эта твоя… как там ее?
— Бриджет, она так сказала. Может, и соврала. В конце июня — и простыла, — фыркнул брат. — Когда даже камни вот-вот расплавятся. Ладно, удачи в твоей авантюре. Хотя абсолютно не понимаю, зачем это тебе.
«Я и сам не очень понимаю», — думал Родольфус, зачем-то пряча в карман голубой девичьей мантии желтую резинку.
— Бриджет Доу, к Лонгботтомам, — сказал он, склонившись к запылившемуся манекену в зеленой прозрачной тряпке. Тот чуть заметно качнул пальцем с облупившейся краской, и Родольфус шагнул в витрину.
Стараясь не сутулиться, просеменил мимо ожидающих приема больных, пристроился в конец очереди к столику с надписью «Справочная». Там распоряжалась блондинка, похожая на перекормленную болонку, и успевавшая между делом то покрикивать на уборщика, то болтать с кем-то через камин. Впрочем, очередь двигалась довольно быстро.
— Опять полинявший плащ-невидимка? — уточнила она у стоявшей перед Родольфусом старушки, которая то и дело расплывалась, почти исчезая. Та кивнула. — Первый этаж. По коридору третья дверь направо. Следующий!
— Я к Лонгботтомам…
— Пятый этаж, палата сорок девять. Следующий!
Страница 10 из 15
