Проигрыши

А вот возле Арки Смерти старался его из виду не упускать. Правда, и вмешаться поводов почти не было. Молча стоял рядом с Беллой, когда та его пытала. И, черт возьми, гордился. Едва не сказал ей: «Это же мой сын, дура!» Интересно, как она отреагирует, когда все-таки скажет? А ведь рано или поздно придется…

Успел тогда еще Джагсона под руку толкнуть, когда тот в мальчишку «молнией» запустил. А то бы осталось от придурка гриффиндорского печальное воспоминание. А Родольфус еще надеялся познакомиться.

Познакомиться, все объяснить… Что именно? А хрен его знает. Что у каждого своя правда, что иногда обстоятельства бывают выше нас. Всё, в общем. Конечно, его, Невилла этого, приучили его ненавидеть. Но ведь кровь — не вода. Тем более, чистая кровь. Он обязательно должен понять. Должен поверить не тем идиотам, что его воспитывали, а ему — своему отцу.

О том, что скажут Лорд, Белла, да и все остальные тоже, узнав о его странном родстве, старался не думать. Проблемы надо решать по мере их возникновения. Да и что Лорд может иметь против идеи привлечения на их сторону «второго избранного»? Пусть радуется. А Белла? Ладно, разберутся: поскандалит немного, в худшем случае сглазом каким паршивым запустит или рукам волю даст. А потом поймет. Они всегда друг друга понимали.

О матери своего сына, застрявшей навечно в Мунго, он старался не вспоминать. Потому что если бы она не уперлась тогда, стараясь отгородить Родольфуса от его собственного ребенка… Если бы он узнал обо всем много лет назад… Вот об этом точно думать не стоило. Лучше так: она пыталась его использовать и поплатилась.

Вместо этого вспоминалась стылая ноябрьская ночь, дерево в волчьем лесу и то, как они пытались согреться. В такие минуты Родольфусу даже не хватало дементоров: скормил бы им это воспоминание, и дело с концом. И не просыпался бы от ощущения горячей нежности ее губ, скользящих по щеке. И не лежал без сна до утра, до блеклого азкабанского рассвета, пытаясь понять, действительно ли в переплетении трещин на потолке угадывается женское лицо с огромными глазами, или ему самому в Мунго пора.

— Так, спокойно. «Поговорю, поговорю». Сдурел совсем? Да его бабка тебя «Ступефаем» встретит, если не«Авадой», — Басти взглянул в зеркало, вытер со щеки след от ярко-красной помады. Снова повернулся к брату: — Кстати, с чего ты вообще взял, что пацан от тебя? Только от того, что эта аврорша тебя из своих мыслей выкинула? Так она тебя все время за придурка держала, забыл, что ли? Могла просто из принципа упереться, гриффиндорец — это вообще диагноз!

— Срок совпадает.

— Угу. У Тимсонов вон тоже совпадал. А потом Эд, когда со своей мымрой разводился и решил проверить, кому половину состояния оставляет… Слышал о скандале?

Родольфус покачал головой. Басти ненадолго задумался:

— Кстати, я тогда с ней тоже спал. Мерлинов зад, думал уже, что не отделаюсь: форменный спектакль мне устроила: «Не бросай меня, покончу с собой, боюсь назвать мужа твоим именем!» Ты чего ржёшь?

— Да так, ничего. Ладно, проверять, так проверять. Не знаешь, что для этого нужно?

Август 1997

— Очнулся, придурок? — было первым, что Родольфус услышал. Он лежал в кровати, судя по необычайной мягкости — в Поместье. Белла сидела рядом, растрепанная, глаза красные. — Мерлин, как же я тебя ненавижу! Сейчас братца твоего позову, пусть он с тобой и возится! — прошипела жена и выскочила за дверь.

Родольфус попытался вспомнить, что случилось и как он сюда попал. Вспоминалось немногое: погоня в ночном небе, вспышка заклинания… И всё.

Дверь снова приоткрылась, впуская Басти.

— Очухался, слава Мерлину, — резюмировал брат. — А то твоя уже всех допекла. Сама около тебя днями и ночами сидела, думал уже под «Империо» спать отправлять.

— И давно я… валяюсь?

— Четыре дня. Мордредова задница, вот повезло мне с братом — куда не влезет, то с ним какая-нибудь дрянь приключается, то из-за него! Кстати, мы тут во время исполнения высочайшего приказа найти Поттера навестили твоих Лонгботтомов. В смысле, бабку с внуком.

— И? — сердце кольнуло ледяной иглой панического ужаса.

— Дома не застали, не дёргайся. Зато у меня для тебя подарок, — брат достал из кармана запечатанную прозрачную тубу, внутри которой можно было разглядеть несколько волосков — гораздо светлее, чем у Родольфуса. И, кажется, у Алисы когда-то тоже были более темные. — С подушки в мальчишкиной комнате снял. Блядей он к себе вряд ли водит… Значит, точно его, не сомневайся!

Спускаться в Отдел Тайн не стал, до сих пор от одного вида той двери мутило. Ждал в Атриуме. Приглядывался к снующим туда-сюда сиреневым запискам, гадая, какая из них для него. Зря старался — Кроукер не поленился лично к нему выйти, притащить свиток. Стоял напротив, переминался с ноги на ногу все время, пока Родольфус разворачивал пергамент. Иногда косился на фигуру в фонтане, с опаской, будто ожидал, что полураздавленные маглы оттуда протянут к нему костлявые руки и утащат к себе. Улыбался заискивающе и в то же время панибратски: