Психолог для нечисти

Отвернувшись от меня, Егор поставил в разговоре точку своей фразой, и я была ему благодарна за это. Что ответить на подобное я не имела ни малейшего представления. Хотя, если бы у меня каждые выходные устраивали такие дискотеки, я сама бы поубивала каждого силой мысли.

Второй гость не заставил себя долго ждать. В нём я сразу признала звезду нынешнего сезона шоу про экстрасенсов и одного из кандидатов в победители оного же — Бальтазара. В одной руке он держал клетку с живым кроликом, в другой — череп.

— Добрый день, — его с хрипотцой голос залил всю комнату. — Бальтазар к вашим услугам.

Егор продолжил свою тактику полного игнора. Сейчас она стала жёстче и агрессивнее — скрип ручки по бумаге был громче, а движение рук размашистее. Примени он такой напор ко мне, и я бы быстро сделала ноги, но Бальтазар оказался соперником на равных.

— Мне не нравится здешнее пространство.

Поставив клетку в угол, а на неё череп, он скинул с плеч рюкзак и извлёк оттуда всё ту же чёрную свечу. Бальтазар поджёг её и прошёлся по комнате, обходя, правда, мой угол стороной. Затем остановился подле стола и поднёс свечу вплотную к Егору. Пламя вдруг заволновалось и заплясало в его сторону, будто рядом был источник сильного сквозняка. Дым отчего-то стал чёрным.

— Так и знал. Подселенец.

Это заявление поразило меня до глубины души. Егора видимо тоже, так как его рука всё-таки дрогнула. Я уже достаточно насмотрелась на его спину, чтобы с девяносто девятью процентами точности делать подобные прогнозы.

Бальтазар же уже не смотрел в нашу сторону, а копался у себя в рюкзаке. Наконец он извлёк потёртую от времени желтоватую круглую керамическую чашку с рунным узором; на крышке у неё величественно возвышались винтовые рога.

— Помоги мне, печаль-трава, покажи то, что скрыто в темноте.

Сняв крышку, Бальтазар поднёс зажигалку к чаше, внутри что-то загорелось и стало тлеть. Горький запах мгновенно распространился по комнате. От него заслезились глаза, а во рту появился неприятный привкус. Омрачало ситуацию ещё то, что горе чёрный маг ладонью направлял дым в нашу сторону.

— Явись ко мне сущее, покажись. Явись ко мне сущее, покажись. Явись ко мне сущее, покажись! — похоже Бальтазара заело как старую пластинку, но с каждым разом он повторял свою фразу всё настойчивее. — Будь то в свете иль во тьме, в огне иль воде, в небе высоко иль на дне — приди ко мне! Имя своё назови.

Непонятно каким образом маг оказался возле стола, хотя только что был возле окна. Он поставил чашу прямо на лист Егора и сделал последний взмах рукой. В другой он держал что-то, но мне не было видно из-за спины Егора как бы я не выгибалась на кресле.

— Имя!

Егор фыркнул в ответ. Писать он уже давно перестал.

— Я сказал — И-М-Я!

— Баюн.

Лицо Бальтазара перекосила гримаса ужаса. Он потянулся к своей чашке, но Егор смахнул её со стола. От звука бьющейся посуды Бальтазар чуть ли не поседел и, отскочив назад, выставил вперёд руку с большим ножом. Он дрожал.

— Быть такого не может! Повтори своё имя!

— Опять?

Бальтазар сделал шаг назад, оступился и чуть не повалился на пол, но в последний момент всё-таки успел удержаться на ногах. Очертив в воздухе ножом круг, он разрезал его пополам, бормоча что-то себе под нос. Воздух вокруг странно потяжелел, отчего стало трудно двигаться. Сам маг рванул к клетке и достал за уши кролика. Животное недовольно зафырчало.

Егор попытался встать, но верёвки не дали ему сделать этого.

— Чёрная кровь — защитница и заступница, примани и заточи…

Держа бедного кролика, Бальтазар приставил ему к горлу нож, продолжая что-то нашёптывать.

Продолжать наблюдать весь этот цирк со стороны больше не было сил, а уж тем более позволить убить бедное животное. Превозмогая тяжесть во всём теле, я сползла с кресла, падая на пол. Бальтазар прекратил бубнить себе под нос и ошарашенно взглянул на меня будто до этого не видел. Этого времени хватило, чтобы выбраться из-за линии стола. Передвигаться стало легко.

Рывком и с каким-то диким воплем я набросилась на живодёра, который тут же полетел вниз. Я отправилась следом за ним.

Падение оказалось болезненным — по правой руке расходились жуткие волны боли, голова болела тоже, но где именно сказать было трудно. В десятке сантиметров от меня в пол вошёл нож. Остриё как назло было повёрнуто ко мне.

Рядом развалился Бальтазар, раскинув ноги и руки на манер звёздочки. Выглядело это довольно странно, особенно в подобной ситуации. Он попытался поднять голову, но его затылок приковало к полу.

Со стороны стола отчётливо послышалось мурлыканье, которое становилось всё громче. Бальтазар стал дёргаться, словно припадочный, но не мог оторвать конечности от пола больше чем на несколько сантиметров. Сказать он тоже ничего не мог, лишь истошно мычал, пытаясь перебить мурлыканье.