Радуга над рекой

Гермионе было интересно, что чувствовали эти люди. О чём они думали и почему в итоге стали на сторону диктатора и психопата? Не могло же столько волшебников внезапно одуреть от пропаганды и поверить в то, что магглы — ниже их. Что они всё равно что скот, который незазорно и убить. В конце концов, все любят бекон, но мало кто жалеет свинью, из которой он был сделан.

Закончили они возиться с документами далеко за полночь. Человек, собравший всё это, проделал огромную работу, и благодаря этому у Гермионы появилось несколько догадок о том, чем могут быть оставшиеся крестражи.

Поднявшись наверх, Гермиона посмотрела на двери, ведущие в комнату к Нарциссе. Ей одновременно и хотелось постучать, и нет. Гермиона боялась, что покажется смешной и навязчивой. Что для неё их отношения и поцелуи значат гораздо больше, чем для Нарциссы.

Решившись, Гермиона постучала в дверь. Нарцисса не открывала долго. Грейнджер, подумав, что та спит, сделала шаг назад, но вдруг раздался скрип двери. Нарцисса стояла на пороге и молча рассматривала Гермиону.

Отстранённая и в тоже время собранная, словно кошка перед прыжком. Но вот она попятилась и приглашающе махнула рукой. Гермиона вошла, украдкой оглядываясь по сторонам. Комната казалась прежней. Всё — от клетчатого пледа на кровати до тяжелых пыльных штор, которые сейчас были распахнуты.

Бледный лунный свет проникал в комнату и серебрил волосы Нарциссы. Гермиона думала, что она что-то спросит или скажет, но Блэк молчала.

Сглотнув, Гермиона сказала:

— Мне жаль.

— Что «жаль»?

— Я не хотела с тобой ссориться.

— А мы и не ссорились.

Нарцисса подошла к Гермионе и обняла её, словно говоря «всё хорошо», только в этих объятиях ей не было уютно.

— Я ревную, Гермиона, — неожиданно призналась она.

— Кого?

— Тебя. То, что тебя связывает с Гарри и Роном. У меня такого никогда не было. Были сёстры, но они родные, нас связывает кровь. Были поклонники и подруги, но это всё не то.

— Что ты имеешь в виду?

Нарцисса отстранилась и серьёзно посмотрела на Гермиону:

— Близость. Я видела, как вы обнимались, видела твоё лицо: ты была счастливая. И я приревновала.

— Но ведь у нас совершенно другое.

— Конечно, другое. Я теперь понимаю, почему ты предпочла эту глупую затею безопасности, — сказала она. — Но от этого я не стала ревновать меньше. Я эгоистка, Гермиона. Я хочу всё или сразу.

— Так не бывает.

— Конечно, бывает. Ты останешься сегодня у меня?

Гермиона хотела спать. Завтра была её очередь дежурить у министерства, а ещё нужно было рассортировать полученную информацию и набросать примерный план поисков, которыми они займутся после того, как уничтожат медальон.

Нужно было сделать ещё столько всего!

Но Гермиона улыбнулась:

— Останусь.

Она тоже была эгоисткой.

Глава №4 Зелёный

Расчёсывание волос стало для них своеобразным ритуалом. Нарцисса любила возиться с волосами Гермионы, а Гермиона терпеливо относилась ко всем её экспериментам. Ей нравились прикосновения, острожные и дразнящие. Нравилось просыпаться в одной постели с Нарциссой, слушать её рассказы о Хогвартсе двадцатилетней давности. Иногда они играли в игру, в которой нужно было узнать человека по описанию. Так профессор МакГонагалл стала мудрой кошкой, а профессор Флитвик — старым филином. Гермиона долго размышляла над тем, кем могли считать в Хогвартсе ходячей горой, а потом рассмеялась и воскликнула:

— Хагрид! Это может быть только Хагрид.

— Правильно. — Нарцисса улыбнулась и загадала еще одну загадку: — Ферзь.

— Хм… Профессор Сне… — запнулась Гермиона. Ей не хотелось вспоминать о профессоре Снейпе, убившем директора. Это знание было слишком опасным и могло необратимо изменить прошлое, если Нарциссе всё же удастся вернуться домой.

Об этом Гермиона тоже старалась не думать. Сама мысль о том, чтобы расстаться, казалась ей невыносимой.

— Не обращай внимание. Значит, Ферзь. О! Знаю! Это профессор Дамблдор.

— Нет.

— Как же так? Ведь ферзь — самая сильная фигура на шахматной доске, исключая королеву.

— Верно, но Дамблдор скорее игрок, а ферзь — фигура, которую по возможности берегут, но в конце игры без сожалений жертвуют, — сказала Нарцисса.

— Я не понимаю. — Гермиона нахмурилась, прямо глядя на неё, но Нарцисса избегала её взгляда.

Она рассматривала трещины на потолке так внимательно, словно там был скрыт способ того, как ей вернуться домой. Гермиона поняла, что она ничего ей не расскажет.

Такой уж Нарцисса была: откровенничала только тогда, когда могла получить что-то взамен. Это раздражало, но и влекло.

Гермиона вспомнила, как увидела её в ванной голой по пояс. До этого у неё не было возможности рассмотреть её: Нарцисса всегда приходила в её комнату ночью и уходила под утро. Сейчас же в ярком свете отчётливо был видны шрамы, ровные, параллельные друг другу, находящиеся чуть ниже лопатки. Такие нельзя было случайно получить, упав или поцарапавшись. Они выглядели старыми, похожими на белесые нити, вшитые под кожу.