Ребенок Кричит

В горле стоял комок, выдавить из себя что-то более внятное было выше ее сил. Магда пыталась как можно быстрее справиться с сыном, чтобы заставить Мариуша рассказать все, объяснить, что происходит — и одновременно с этим ей было боязно задавать вопросы, страшно получить на них ответы, и совсем уж невыносимо ужасно узнать, что будет дальше.

В прихожей хлопнула дверь, Мариуш ушел.

Магда прижала к груди плачущего сына и разревелась сама.

Она попыталась поесть, но кусок не лез в горло, и даже от простого чая ее начинало невыносимо мутить и, в конце концов, вырвало. Магду лихорадило, но ей и в голову не пришло обращаться к врачам, она не чувствовала недомогания, только панику, которая, казалось, нарастала с каждой секундой.

Ближе к обеду Магда не выдержала, не смогла больше находиться в пустой квартире, взяла на руки Стаха и побежала к Монике.

Там ей стало стыдно.

В доме Моники жизнь шла своим чередом, старшие дети — Эва и Цыриль — вернулись из школы и радостно хохоча, рассказали, как Лех принес в школу щенка, и тот сделал в коридоре лужу, а пани учительница заставила Леха эту лужу вытирать. Следом принялись горячо убеждать мать, что если она согласится завести щенка, то они непременно будут за ним следить и лужи вытирать сами. Моника категорично отвечала, что собак в доме не будет, а когда они вырастут, смогут себе хоть по сто собак заводить. Тогда Эва и Цыриль попытались найти себе сторонника в лице «пани Магдуси», но та только разводила руками и жалобно улыбалась.

Ураганы у нее в душе утихли. И пусть Монике с ее семейством не удалось полностью изгнать ненастье из ее сердца, Магда чувствовала, что мир перестал разваливаться на части прямо у нее в руках. Она просидела в гостях у Зимовских почти до самого ужина, и сидела бы и дольше, но на улице начали сгущаться сумерки, а возвращаться по темноте Магде никак не хотелось.

Она тепло попрощалась со всеми, прижала к себе Стаха и направилась домой.

В квартире горел свет.

— Мариуш? — удивленно позвала Магда.

Она уже отвыкла от того, что муж может возвращаться домой так рано.

— И где ты была? — раздраженно поинтересовался он.

— У Моники, — Магда уложила мирно сопящего сына в кроватку, стараясь не смотреть на мужа.

Как бы она ни убеждала себя, как бы ни пыталась изменить угол зрения, существо в ее квартире Мариуша напоминало лишь отдаленно. Оно и на человека походило не вполне.

— А ты сегодня рано, — сказала Магда и заметила, что голос ее дрожит.

— Да, — ответил Мариуш.

Он стоял у окна в кухне и смотрел наружу. На улице совсем стемнело. Свет Мариуш не включил, и Магда тоже не стала этого делать.

— Ты голодный? — спросила Магда. — Я приготовлю ужин…

— Я не буду есть, — ответил Мариуш.

Он все еще не обернулся, и его эмоции Магда могла только угадывать.

— Чаю? Кофе? Вина? — в отчаянии попыталась пробиться она. — Хочешь, пойди к Сташеку, ты уже несколько дней его почти не видел.

— Это не мой ребенок, — очень спокойно ответил Мариуш.

— Что? — опешила Магда.

— Это не мой ребенок, — повторил Мариуш. — Если бы у меня родился ребенок, это был бы страшный урод.

— С чего ты это взял? — залепетала Магда. — Это неправда, я бы никогда! Мариуш, это неправда!

— Я теперь кое-что о себе знаю, — Мариуш обернулся, и лицо его, подсвеченное луной, показалось Магде еще более жутким, чем раньше, — кто я такой, почему с самого детства не похож на вас всех, почему вы все меня не любите… Я теперь кое-что знаю, — еще раз повторил он. — Так что не вздумай мне врать.

— Я не вру! — Магде хотелось кричать, но голос осип. — Я бы никогда тебе не изменила!

— Верю, — чуть смягчился он. — Но ребенок все равно не мой. Значит, и не твой.

— Как же… — Магда окончательно перестала понимать, что происходит.

Все жуткие чувства вернулись. Ей было холодно, ее колотило, голова кружилась, а в животе словно шевелился огромный ледяной слизень.

— Не знаю, — равнодушно пожал плечами Мариуш. — Мой ублюдок мог и умереть сразу. Может, нам незаметно подсунули какого-нибудь сиротку из жалости. Теперь это уже неважно.

У Магды пересохло во рту. Она нервно сглотнула, облизнула губы и выпрямилась.

— Это наш Станислав, — твердо сказала она. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, но ребенок, спящий в соседней комнате — самое дорогое, что у меня есть.

Мариуш молча смотрел на нее.

— Расскажи мне, что происходит, — попросила Магда. -Куда ты пропадаешь ночами. Почему ты думаешь, что у тебя не могло быть нормального ребенка. Что происходит?! — она сорвалась на крик.

Из глаз ее покатились крупные слезы.

— Ложись спать, — сказал Мариуш. — Ты устала. Утром я все тебе расскажу.

— Обещаешь?! — Магда размазывала слезы по лицу и неизящно шмыгала носом, но ее мало волновало, как она выглядит.

— Да, — кивнул Мариуш. — Завтра утром все будет иначе. Я это знаю совершенно точно.

Магда хотела прильнуть к нему, обнять как можно крепче, но она отчего-то не решилась, только бросила жалобный взгляд и ушла приводить себя в порядок. Когда она вернулась на кухню, Мариуш все еще стоял у окна.