Рога и копыта

Она взвизгнула, когда я чуть подпрыгнул, чтобы вынести вперед передние ноги и перейти в галоп, но я чувствовал, что она держится ровно. Я бежал не слишком быстро, старательно держа ровный четкий ритм, но потом меня окутало восторгом, восторгом Гермионы, и я ускорился. Мне хотелось кричать от счастья, что она сумела разделить эту свободу со мной, что она все поняла. Я летел, сломя голову и забыв обо всем на свете, и то, что это было слишком самоуверенно, понял поздно. Лишь в тот момент, когда, в очередной раз коснувшись передними ногами земли, почувствовал, как правая нога провалилась в какую-то ямку. Резко выбросив вперед левую ногу, я попытался сохранить равновесие, но куда там! На такой-то скорости! Левая нога даже не успела выпрямиться, я рухнул на колено, Гермиона обхватила меня за шею, пытаясь не свалиться, и я мысленно умолял ее держаться. Держаться изо всех сил! Ужас, исходящий от Гермионы, заставлял меня все сильнее паниковать. Выдернув ногу из ямки, я упал на второе колено, привычно ткнувшись носом в землю. Резкая боль еще раз напомнила мне, какой я кретин. Следующий рывок позволил мне подняться на ноги, но разве против обычной физики попрешь? По инерции я по-прежнему летел вперед и снова рухнул на колени, понимая, что это уже в последний раз, что земля все-таки притянет меня к себе. Второго такого резкого «поклона» Гермиона не выдержала и, сорвавшись, перелетела через меня. И вот тут нагрянуло самое страшное — я понял, что падаю прямо на нее. Задние ноги оторвались от земли, и я впервые сделал сальто в воздухе в виде лошади. Небо с землей поменялись местами, я зажмурился, а когда открыл глаза, еле успел выставить руки и приземлиться на них, останавливая наконец свое падение. Гермиона лежала подо мной, сжавшись в клубок и закрыв голову руками.

— Гермиона? — тяжело дыша, я окликнул ее. Она медленно убрала руки и открыла глаза. Пару секунд она смотрела на меня, а потом оглянулась, будто не верила своим глазам и ожидала, что где-то рядом стоит лошадь. — Ты цела?

Она снова перевела взгляд на меня, и я заметил, как в ее карих глазах страх быстро сменяется злостью. Я уже приготовился как следует схлопотать, но Гермиона обняла меня за шею и притянула к себе.

— Дурак, — беззлобно прошептала она.

Больше я таких скачек не устраивал. Не потому, что Гермиона отказалась и близко ко мне подходить, когда я в анимагической форме — напротив, она с удовольствием прижималась к моему теплому боку или шее и на каждое мое предложение еще раз проехать верхом радостно соглашалась, хоть и по-прежнему немного краснела, — а потому, что я после этого случая понял, что все это не игрушки.

Но спокойные прогулки по лесу стали неотъемлемой частью наших летних дней. Гермиона не сводила с меня глаз, не уставая удивляться тому, на что способна магия, и, смеясь, частенько пыталась накормить меня травой, срывая ее с земли и тыча мне в нос. Я набирал побольше воздуха и со всей силы фыркал, отчего трава в руках Гермионы разлеталась зеленым облачком.

Мне нравилось находиться в моем новом образе, он давал мне возможность взглянуть на мир совсем под другим углом. Мы приходили с Гермионой на полюбившуюся нам опушку леса, ложились на траву, Гермиона опиралась на меня и читала очередную книгу, а я, закрыв глаза, просто лежал и слушал. Слушал, что происходит вокруг нас, слушал спокойное размеренное дыхание Гермионы, мягкий шелест деревьев, тихий шорох травы. Порой даже засыпал под звонкое заливистое пение птиц.

Определенно, быть анимагом — это круто. Даже если у вас копыта. Вот только…

Кто-нибудь знает, как убедить крестного не покупать мне на день рождения уздечку и седло? Подарить ему ошейник от блох?