Рука гадалки

— Он здесь! — произнесла Маша.

— Он готов говорить с нами.

После этой фразы комната, наполненная хладом, утратила свой уют, что сразу же вызывало реакцию тела, мурашки, выступающие на поверхности кожи мириадами микро-волдырей. Такая атмосфера играла Марии на руку, и она ловко объясняла резкое изменение температуры присутствием духов и мертвечины. Сестры, по виду, были немного ошарашены и даже слегка дрожали то ли от холода, то ли от страха. В какой-то момент Марфа… Так просила называть себя Мария во время общения с духами. Часто на людей, отказывающихся подчиняться этому правилу, она очень сильно злилась. Объясняла рыжеволосая это тем, что усопшие десятилетиями назад даже не знали о существовании современных имён. Марфа — имя магически сильное. Сами звёзды содрогаются при мелодичном произношении слагаемых звуков.

Марфа попросила погасить свет в помещении, после этого она снова зажгла уже догоревшую свечку, поставленную на подсвечник в шкатулке. Маленькое пламя небольшим радиусом просвечивало лица девушек, зажигая белый блеск в расширенных зрачках. Затем колдунья вновь взяла магическую кисть и кончиками мягких ворсинок стала проводить по внешней стороне руки Лены.

Спрашивай, — неожиданно произнесла ясновидящая.

Ксюше, подбитой алкоголем, показалось, что стоящие на полках мягкие игрушки куклы фирмы BRATZ из темноты злобно наблюдали за происходящим. Марево белых огней, шевелившихся на полках и стенах, изрядно пугали. Из-за тактильных ощущений у Лены обострились чувства осязания, что участило сердцебиение и дыхание. Она набирала воздух довольно часто, это было видно по вздуваемому животу. Сквозь волнующий вздох она спросила: «Как мне к нему обращаться?».

— А кого ты ощущаешь? Кто стоит за твоей спиной? — вопросом на вопрос ответила Марфа. Навалилось молчание, и из зияющих Лениных глаз ручьём по щекам снова потекли слёзы, она лишь ответила: «Это папа». Дверь в комнату распахнулась, и все трое подскочили: из открывающегося дверного проёма показалось юное мужское лицо. Ксюша потянулась правой рукой к выключателю, продавив пластину. Тогда жёлтый свет осветил неожиданного гостя.

— Господи, Саша! — произнесла Ксюша, — ты нас напугал.

— Здравствуйте, — с неособой радостью произнёс Ксюшин сын. Он был маловатого телосложения, коротко стриженный, с отросшей тёмной щетиной, голубыми глазами и острым носом. Простояв несколько секунд в неловком молчании, парень развернулся и вышел обратно на кухню, откуда и пришёл. Из глубины комнат дома послышались копошения. Девушки немного смутились, одна из них хотела обновить фужеры, но стало как-то стыдливо. Схожие ощущения, испытываемые женщинами, свойственны их материнскому инстинкту: держать в тайне от детей пристрастие к вредным привычкам, идеализируя образ правильного человека. Без пороков, двоек в школьные годы и мелких ошибок в жизни — эдакий мифологический герой. Марфа продолжила шёпотом, словно участница тайной вечери: «Он до сих пор здесь и готов ответить на твои вопросы».

— Не знаю Маш, — произнесла Лена.

— Марфа! — грозно фыркнула она на данное опущение.

— Марфа, — угрызено произнесла уже Ксюша.

— Обычно же для призвания души усопшего используют доску Уиджи или хрустальный шар, я в интернете прочитала.

— Так только в фильмах бывает, а здесь реальная жизнь и законы, передающиеся потомками, — уже в полголоса процедила Марфа, а после обратилась к Лене.

— У тебя с отцом необычная связь — астрально-кармическая.

— И всё же это проклятье, так мне когда-то прабабушка сказала, — прервав молчание, ответила Лена, она огляделась убедившись, что никто не подслушивает, а затем повторила — Так мне когда-то прабабушка сказала. Одна из родственниц по отцовской линии повздорила с соседкой обладавшей некой силой.

— Слова имеют заклинательный эффект, тянущийся сквозь поколения огромной магической пуповиной, — уже своим универсальным голосом промолвила Марфа.

— Этот ответ и напомнил тебе отец, скажи ему спасибо.

На кухне издался электронный писк и гудение разогревающей блюдо микроволновки, что хоть немного оживило дом.

— И этот чернильный шлепок по сей день просачивается сквозь кроны семейного древа, — договорив, Марфа, затушила свечку, смочив пальцы слюной, а после прошептала.

— И даже здесь, в этом доме, ощущается сумрак этой печати.

— В этом доме! — возмутилась Ксюша.

— Даже в этом доме, видела, как моя свеча колебалась, словно кто-то надламывает свет. — договорив свои «уверывания» Ксюша как-то сконфузилась, ей стало неуютно, сразу родные домашние стены превратились во что-то грязное, обляпанное.

— Принеси блюдце, — попросила Марфа. Ксюша повиновалась и направилась на кухню, достала из навесного кухонного шкафа прошенное блюдце для десерта. По пути назад она пересеклась с сыном, который, по-видимому, направлялся в ванную.