Рука гадалки

На кухне издался электронный писк и гудение разогревающей блюдо микроволновки, что хоть немного оживило дом.

— И этот чернильный шлепок по сей день просачивается сквозь кроны семейного древа, — договорив, Марфа, затушила свечку, смочив пальцы слюной, а после прошептала.

— И даже здесь, в этом доме, ощущается сумрак этой печати.

— В этом доме! — возмутилась Ксюша.

— Даже в этом доме, видела, как моя свеча колебалась, словно кто-то надламывает свет. — договорив свои «уверывания» Ксюша как-то сконфузилась, ей стало неуютно, сразу родные домашние стены превратились во что-то грязное, обляпанное.

— Принеси блюдце, — попросила Марфа. Ксюша повиновалась и направилась на кухню, достала из навесного кухонного шкафа прошенное блюдце для десерта. По пути назад она пересеклась с сыном, который, по-видимому, направлялся в ванную. Лена сидела в трансе, выжатая как губка, проронив множество слёз за этот вечер. Марфа получила прошенную посуду, затем вытащила из кармана помаду. Ловкие толстые фаланги выщелкнули колпачок и покрутили днище толстого тюбика, удлиняя восковой стержень с различными примесями. Сёстры внимательно наблюдали за процессом. Наклонив кончик помады вниз, ведунья намазала на прозрачной поверхности блюдца непонятный символ, напоминающий перевёрнутую улыбку с точками по краям. Марфа произнесла: «Свеча из церкви дома найдётся». Через время Ксюша принесла и церковную свечу, завалявшуюся на дне выдвижной полки.

— Возьми свечу, поставленную на зачарованную тарелку, она изгонит божьим светом тьму, озаряя каждый уголок родительского дома благодатью, — заклинала Марфа, водя рукой вокруг свечи.

— Возьми этот свет и броди по площади дома, изгоняя сумрак проклятья.

Ксения повиновалась взяла импровизированный факел и медленными шагами стала бродить по комнате, нашёптывая про себя божьи молитвы. Придерживаясь старого предрассудка, религиозные тексты — это светлая магия, отгоняющая всякую мракобесную нечисть. Там, где присутствует мистика, неподалёку скрывается и религия, которая укротит всех бабаек. Часто эти две противоположности сливаются воедино, что противоречит вероисповеданиям и порицается настоящим христианством. Забавно, но всё это людям не мешает, ведь религия общая, а вера у каждого своя. Пока Ксюша отгоняла проклятье, олицетворённое темнотой, Марфа продолжила дожимать её своими хитросплетёнными страшными словами. Дальнейшие происходящие события стороннего наблюдателя заставили усомниться в здравости происходящего. Всё же безумие заразно, продолжалось всё это несколько минут, пока в какой-то момент Ксюшин сын, выходя из уборной, не наткнулся на свою мать, блуждающую по дому и читающую молитвы, определил он это по знакомым словечкам: «Во имя отца… Христа… Боже наш…».

С неким волнением он спросил: «Мам, всё в порядке?» Женщина сразу же отвлеклась на него и быстро ответила, будто увлечённый игрушкой ребёнок:«Всё нормально, мы просто дурачимся». И дальше прошла медленным шагом в комнату. Саша находился в подвешенно-раздражительном состоянии. Причиной этому являлась гостья, сидевшая в комнате и устроившая это представление. Не скрывая своей злости, а он в открытую её показывал, всеми фибрами души недолюбливая злодейку, и чувства эти были взаимны. Марфа часто любила копаться в его голове, но из-за разности поколений и предвзятого отношения на него эти манипуляции не действовали. По причине этого она теряла интерес к его персоне. Стоит упоминать пару историй чтобы окончательно сформировать портрет Марии.