Рука гадалки

— Тогда нужно проснуться, а сделать это можно, только уснув во сне? — проговорила Маша. Она присела на корточки, шурша вельветовыми штанами и кожаной внутренней прокладкой на шубе. Накинув сверху капюшон, чтобы было не так холодно, аккуратно прилегла на правый бок, подтянув коленки к груди. Пролежала она так не долго, всё же здесь было очень холодно. Мария держалась за правую руку, которая не переставала болеть. К тому же воспалённое место нагрелась, словно всё её тело переместило температуру в одну правую конечность, гадалка использовала её как грелку. В момент отчаяния она не читала заклинания, не призывала мёртвых, не раскладывала карты Таро. В этот момент она осознавала, что всё это ей сейчас не поможет. Алкоголь уже выветрился из организма почти до конца. Так продолжалось бы целую вечность, если бы укрывшая темнота не нарушила тишину. Странный звук шёл откуда-то спереди, если ориентироваться по часовой позиции он звучал на десять часов. Его нотки напоминали звук напряжённой под весом верёвки, раскачивающийся в разные стороны. Девушка не издала ни единого писка, такие частоты заставили её замереть. Страшнее всего то, что ты не видишь того, что этот звук издаёт, темнота рисовала перед глазами страшные образы и сознательная часть мозга не хотела видит этого.

Девушка вцепилась ногтями за щиколотку, всё ещё веря, что ей нужно просто проснуться, но тьма не растворялась. Так же как и не ощущалось того, что девушка может моргать: что снаружи тьма, что внутри тьма. Паника нарастала ещё сильнее, предположения рушились прямо сейчас, от осознания того, что это не сон. Звук не переставал скрипеть, а словно перемещался вокруг, меняя пространство, и сейчас он словно уходил куда вдаль. Появилась возможно бежать. Маша встала на ноги и ринулась по прямой подальше от волнующего скрипа. Она старалась уже не издавать топот, чтобы было не так слышно, и тогда что-то резко изменилось. Резко сквозь расплывчатую пустоту показался свет, он ясно пробивался белым клином свозь весь мрак. Естественно, испуганная, побежала к нему, стараясь приблизиться, в очертаниях луча стояла статуя или камень, издалека было сложно разглядеть. Вроде бы она убежала от страшных звуков, их не было слышно, свет приближался несмотря на то, что тьма казалась бесконечной. Подбираясь ближе, девушка увидела свои руки и куртку. От непривычки глаза болели, и изображение расфокусировалось, отбрасывая мягкий блюр на зрачок. Несколько секунд, и зрение вернулось в норму. В кружке света прямо по середине стояла каменное строение, напоминающее штурвал корабля. На ободе круга были изображены надписи на незнакомом языке. Маша прочитала по-английски, так как буквы напоминали этот язык: «Regno», «Regnavi», «Tum fine regno», «Regnabo». Посредине колеса в сидячей позе изображена женщина с шестью руками. Девушка дотронулась до знакомой скульптуры, и штурвал покрутился в правую сторону, остановившись на надписи «Tum fine regno». Что-то упало на землю в большом количестве с металлическим звуком, и их звон распространился по всюду. Он отражался об невидимые стены и словно возвращался обратно. Машу это испугало ещё сильнее от услышанного она взвизгнула. Неряшливо она попятилась назад и каблуком наступила на рукоятку чего-то металлического, взглянув под ноги, она увидела блеск, отбрасываемый от острия длинного меча с позолоченной рукояткой, украшенной красным камнем.

Взяв его в руки, из темноты раздался не человеческий голос: «Не трожь, не твоё!» Казалось, этот голос был слышен ото всюду. От этого у Марфы затряслись руки. Глаза метались в разные стороны, пытаясь разглядеть источник. Но тут уже она обратила внимание, что мечи валяются вокруг колеса. Она посчитала их. Все они валялись в разных положениях и были разных форм: вытянутые, изогнутые, короткие. Тогда Маша вспомнила, что это очень похоже на рисунки с карт Таро. Она вспомнила вечер у Лены, вспомнила, что она нагадала.«Колесо Фортуны, Девять мечей и повешенный» — произнесла в слух девушка. После последнего слова скрип напряжённой нити оказался у неё за спиной. Марфа обернулась, и на уровне её лица висели ноги, шатающиеся, как маятник на старинных часах. На ногах были туфли жёлтого цвета и красные штаны. У неё задрожали губы, от неизвестного нечто из темноты исходил тухлый запах.

Верёвка оборвалась.