Обращаясь к тёмным силам, каждый из нас хотел бы узнать тайны, зашифрованные в теле, или хотя бы просто услышать о себе приятные слова. Однако за каждый дар нужно платить...
Добавить в моё избранное
32 мин, 42 сек 801
В кружке света прямо по середине стояла каменное строение, напоминающее штурвал корабля. На ободе круга были изображены надписи на незнакомом языке. Маша прочитала по-английски, так как буквы напоминали этот язык: «Regno», «Regnavi», «Tum fine regno», «Regnabo». Посредине колеса в сидячей позе изображена женщина с шестью руками. Девушка дотронулась до знакомой скульптуры, и штурвал покрутился в правую сторону, остановившись на надписи «Tum fine regno». Что-то упало на землю в большом количестве с металлическим звуком, и их звон распространился по всюду. Он отражался об невидимые стены и словно возвращался обратно. Машу это испугало ещё сильнее от услышанного она взвизгнула. Неряшливо она попятилась назад и каблуком наступила на рукоятку чего-то металлического, взглянув под ноги, она увидела блеск, отбрасываемый от острия длинного меча с позолоченной рукояткой, украшенной красным камнем.
Взяв его в руки, из темноты раздался не человеческий голос: «Не трожь, не твоё!» Казалось, этот голос был слышен ото всюду. От этого у Марфы затряслись руки. Глаза метались в разные стороны, пытаясь разглядеть источник. Но тут уже она обратила внимание, что мечи валяются вокруг колеса. Она посчитала их. Все они валялись в разных положениях и были разных форм: вытянутые, изогнутые, короткие. Тогда Маша вспомнила, что это очень похоже на рисунки с карт Таро. Она вспомнила вечер у Лены, вспомнила, что она нагадала.«Колесо Фортуны, Девять мечей и повешенный» — произнесла в слух девушка. После последнего слова скрип напряжённой нити оказался у неё за спиной. Марфа обернулась, и на уровне её лица висели ноги, шатающиеся, как маятник на старинных часах. На ногах были туфли жёлтого цвета и красные штаны. У неё задрожали губы, от неизвестного нечто из темноты исходил тухлый запах.
Верёвка оборвалась.
И бренное тело упало вниз, под ноги гадалки, тогда девушка разглядела всё его тело: голубая рубаха и перевязанный сверху красный пояс, были смяты и испачканы. Синеватый цвет кожи, блондинистые растрёпанные волосы и перекошенный язык. Мушки летали возле его закатившихся зрачков, они витали, пытаясь отложить свои личинки. От увиденного Мария замерла, прикрыв рот. И вновь раздался голос: «Девять мечей, для девяти повешенных!» Из темноты резко выбежало восемь тел, одинаковых с иголочки и с поломанной шеей, это было видно по наклонившимся головам. Они накинулись на девушку, всемером схватили её за руку и стали волочить ближе к колесу. Один из них подбирал мечи и собрал их в охапку, также как лесник собирает хворост. Лезвия мечей порвали его рубаху и, видимо, упирались в голубоватую кожу. Мария кричала от ужаса, паника набросилась на неё вместе с этими ожившими из её практики кошмарами, она не могла ничего сказать и ей было дико страшно. Они поставили её на колени и наклонив вперёд вытянули правую руку. Мертвецы шутили и безумно смеялись, экие шуты. Один из них, который всё это время лежал на полу, резко встал и пьяной походкой подошёл к толпе, заигрывая произнося: «Коллега, дайте мне меч, который побольше и поострее» Тот, который собирал их, подошёл и свалил орудия прямо перед лежавшей почти, что на корточках Марфы. Мечи со звоном брякнулись вновь на землю.
Бросивший их повешенный стал брать каждый и тыкать ими в себя, наверное проверял на наточенность. Из его усохшего тела уже не сочилась кровь, все они были холодные, Маша чувствовала это своим телом. Наконец он выбрал меч присел на одно колено и передал его просящему, мертвецу со словами: «Прошу, товарищ, персидский изогнутый — то, что нужно для ампутации недуга».
— Какого недуга? — от страха произнесла Мария, но ей было страшно говорить в слух. Слёзы страха стекали по щекам, и сквозь весь этот междоусобистый гвал слышался писк тактного электронного прибора. Повешенный с мечом наметил линии лезвием на руке Марии и одни взмахом отсёк её конечность до локтевого сгиба. Остриё пронеслось прямо возле её глаза, резкая боль ударила по всему телу. Девушка закричала от боли, стоная от всего. Её рука отсечённая повалилась на пол, и словно оживший человечек, встала на средний и безымянный палец, начиная пританцовывать. Мертвые отпустили девушку, из оставшейся части руки брезжила кровь, она повалилась на спину, все вокруг хохотали весело пляса. На колесе изображённая девушка высвободилась из вечного скульптурного плена, она нацелено подошла к девушке ласково произнеся: «За особой дар нужно платить». Затем шестирукая подошла в общий круг танцующих мертвых, и они вместе, взявшись за руки, водили хоровод вокруг стенающей гадалки напивая песенки.
Марфа всех дурила, Марфа всех дурила! Проводница лжи и манипуляций над людьми.
Марфа всех дурила! Марфа всех дурила! Свою руку по локоть она подарила.
Марфа всех дурила! Марфа всех дурила…
И после этих слов Марфа отключилась.
Девушка очнулась в больничной палате в белой ночнушке и капельницей, вставленной на сгибе левой руки.
Взяв его в руки, из темноты раздался не человеческий голос: «Не трожь, не твоё!» Казалось, этот голос был слышен ото всюду. От этого у Марфы затряслись руки. Глаза метались в разные стороны, пытаясь разглядеть источник. Но тут уже она обратила внимание, что мечи валяются вокруг колеса. Она посчитала их. Все они валялись в разных положениях и были разных форм: вытянутые, изогнутые, короткие. Тогда Маша вспомнила, что это очень похоже на рисунки с карт Таро. Она вспомнила вечер у Лены, вспомнила, что она нагадала.«Колесо Фортуны, Девять мечей и повешенный» — произнесла в слух девушка. После последнего слова скрип напряжённой нити оказался у неё за спиной. Марфа обернулась, и на уровне её лица висели ноги, шатающиеся, как маятник на старинных часах. На ногах были туфли жёлтого цвета и красные штаны. У неё задрожали губы, от неизвестного нечто из темноты исходил тухлый запах.
Верёвка оборвалась.
И бренное тело упало вниз, под ноги гадалки, тогда девушка разглядела всё его тело: голубая рубаха и перевязанный сверху красный пояс, были смяты и испачканы. Синеватый цвет кожи, блондинистые растрёпанные волосы и перекошенный язык. Мушки летали возле его закатившихся зрачков, они витали, пытаясь отложить свои личинки. От увиденного Мария замерла, прикрыв рот. И вновь раздался голос: «Девять мечей, для девяти повешенных!» Из темноты резко выбежало восемь тел, одинаковых с иголочки и с поломанной шеей, это было видно по наклонившимся головам. Они накинулись на девушку, всемером схватили её за руку и стали волочить ближе к колесу. Один из них подбирал мечи и собрал их в охапку, также как лесник собирает хворост. Лезвия мечей порвали его рубаху и, видимо, упирались в голубоватую кожу. Мария кричала от ужаса, паника набросилась на неё вместе с этими ожившими из её практики кошмарами, она не могла ничего сказать и ей было дико страшно. Они поставили её на колени и наклонив вперёд вытянули правую руку. Мертвецы шутили и безумно смеялись, экие шуты. Один из них, который всё это время лежал на полу, резко встал и пьяной походкой подошёл к толпе, заигрывая произнося: «Коллега, дайте мне меч, который побольше и поострее» Тот, который собирал их, подошёл и свалил орудия прямо перед лежавшей почти, что на корточках Марфы. Мечи со звоном брякнулись вновь на землю.
Бросивший их повешенный стал брать каждый и тыкать ими в себя, наверное проверял на наточенность. Из его усохшего тела уже не сочилась кровь, все они были холодные, Маша чувствовала это своим телом. Наконец он выбрал меч присел на одно колено и передал его просящему, мертвецу со словами: «Прошу, товарищ, персидский изогнутый — то, что нужно для ампутации недуга».
— Какого недуга? — от страха произнесла Мария, но ей было страшно говорить в слух. Слёзы страха стекали по щекам, и сквозь весь этот междоусобистый гвал слышался писк тактного электронного прибора. Повешенный с мечом наметил линии лезвием на руке Марии и одни взмахом отсёк её конечность до локтевого сгиба. Остриё пронеслось прямо возле её глаза, резкая боль ударила по всему телу. Девушка закричала от боли, стоная от всего. Её рука отсечённая повалилась на пол, и словно оживший человечек, встала на средний и безымянный палец, начиная пританцовывать. Мертвые отпустили девушку, из оставшейся части руки брезжила кровь, она повалилась на спину, все вокруг хохотали весело пляса. На колесе изображённая девушка высвободилась из вечного скульптурного плена, она нацелено подошла к девушке ласково произнеся: «За особой дар нужно платить». Затем шестирукая подошла в общий круг танцующих мертвых, и они вместе, взявшись за руки, водили хоровод вокруг стенающей гадалки напивая песенки.
Марфа всех дурила, Марфа всех дурила! Проводница лжи и манипуляций над людьми.
Марфа всех дурила! Марфа всех дурила! Свою руку по локоть она подарила.
Марфа всех дурила! Марфа всех дурила…
И после этих слов Марфа отключилась.
Девушка очнулась в больничной палате в белой ночнушке и капельницей, вставленной на сгибе левой руки.
Страница 9 из 10
