Секрет большого города

Как я уже писал, знакомые и родственники мало интересовались жизнью пропавших. Все они были либо пьяницами, либо наркоманами, которые не могли отвечать даже за свою жизнь. Я долго не мог найти то самое звено, что объединяло всех пропавших без вести, не взирая на их сомнительный круг знакомых. Мной были проверены около двадцати-тридцати случаев и ни одного совпадения по критериям национальности, возраста, пола, сексуальных предпочтений. В седьмой семье я впервые столкнулся не с привычным равнодушием, а с нескрываемой злобой и ненавистью к пропавшему. Это была очередная бедная семья, в чьей квартире я постоянно кашлял от сигаретного дыма. Пятидесятилетняя мать с дрожащими руками и желтыми от табака зубами согласилась поговорить о дочери только после значительного денежного подарка. Как оказалось, у ее ребенка были больные легкие, и она не могла терпеть сигарет. Это вынудило девушку переехать в другой дом. Казалось, вполне логичное решение вызвало негативную реакцию матери, которая плюясь, проклинала своего ребенка и утверждала, что та сбежала, чтобы не заботиться о ней. Если бы не деньги, я уверен, что та и не вспомнила бы о дочке. Тут у меня и начала вырисовываться определенная картина. Все пропавшие происходили из неблагополучных семей, но по тем или иным причинам покинули их. Однако, не имея опыта общения в нормальном окружении, они постепенно замыкались в себе и рвали все контакты с окружающим миром.

Уже выходя из пропахшей дымом квартиры, я заметил на потемневшем журнальном столике потрепанную раскрытую тетрадь с вырванными страницами. Меня заинтересовал удивительно красивый почерк, никак не вписывающийся в обстановку полной разрухи и недалекости. Спросив о нем у хозяйки, я услышал какое-то неразборчивое бормотание. Ей явно хотелось поскорее избавиться меня, и она не хотела, чтобы я задерживался. Однако мне стало очень интересно и, показывая, что пока я не узнаю об этих записях все, я не уйду, я начал расспрашивать о заметках. Как я и догадался, это была тетрадь пропавшей девушки, мало того в ней она вела дневник. На вопрос, как он попал в этот дом, хозяйка ответила, что записи нашла случайно. Якобы придя к дочери за деньгами и увидев той нет дома, она поднялась к мусоропроводу, чтобы покурить. Там у открытого окна мамаша и нашла тетрадь. Сначала она хотела вырвать страницу, чтобы написать записку, однако увидев, что это дневник, забрала его домой. По виду этого важного доказательства я бы не сказал, что она его читала. Все указывало на то, что эта ненормальная специально рвала и жгла страницы, будто мстя дочери. Заплатив еще где-то полсотни, я выкупил то, что осталось от дневника, и поехал домой. Уже в автобусе я осторожно переворачивал страницы, пытаясь в сумерках и качке понять, что там написано. Я чувствовал, что, возможно, теперь тайна, с которой я провозился несколько месяцев, раскроется хоть на каплю. Пока я доехал до своей остановки, уже совсем стемнело, поэтому мне пришлось отложить чтение. Но уже в квартире я с нетерпением продолжил изучение этих бесценных заметок.

23 октября Сегодня я не выдержала и ушла из дома. Мама опять напилась и побила всю посуду. Мне и правда очень больно на нее смотреть. Я в последний раз попыталась ее убедить бросить пить, но все напрасно. Кроме того еще и этот дым, от которого я задыхаюсь. Пожалуйста, мама, прости, я постараюсь скоро вернуться. Просто мне необходимо побыть одной. (следы от слез) Сейчас я сижу на вокзале, но завтра попробую найти жилье. К счастью, денег у меня пока хватает. Хоть с работой повезло.

24 октября Наш управляющий Александр любезно согласился предоставить мне в аренду квартиру за не слишком высокую цену. Я понимаю, что нравлюсь ему, но пока я не решу проблемы в семье, ни о каких отношениях не может идти и речи. Относительно квартиры, то она, конечно, не в центре города, но я здесь себя чувствую достаточно комфортно. Возможно, потому, что соседи такие же нелюдимые, как и я. Завтра навещу маму. Надеюсь, она уже не сердится на меня.

25 октября Она даже не открыла мне дверь, хотя я ясно слышала шорох ее тапочек. Я пыталась заговорить с ней, но никакого ответа. Под дверью я оставила свой?новый адрес и телефон, хотя не думаю, что она позвонит. Почему у всех так хорошо с родителями кроме меня? Я снова плачу. А еще меня тошнит, да еще и этот насморк. Наверное, опять поднялась температура. Если завтра я буду чувствовать себя так же, то возьму отгул.