Сезон исчезновений

— Степан, мать твою… Ему всего шесть лет. Совсем ребенок. Двумя словами его можно заставить вести себя так, как тебе нужно.

Пауза. Глаза Степана бегали из стороны в сторону, он пытался выхватить из паутины мыслей что-то еще, но ничего не получалось. Макс скользящим взглядом рассматривал посетителей, маленькими глотками допивал минералку.

Он прервал молчание:

— Когда придет время, к тебе приедут, и ты получишь деньги. Все сразу.

Упоминание о деньгах слегка уняло дрожь в руках. Степан осмотрелся по сторонам.

— Когда ты привезешь мальчишку?

— Ты сам привезешь его в Холмеч.

Глаза Степана расширились, и Макс быстро сказал:

— Он здесь, в Волгодонске. Тебе надо только забрать его. Прямо сейчас.

— Э-э… Макс, мы так не договаривались, — Степан почувствовал, как похолодела спина.

— Самый удачный вариант, Степан. Зачем машине с посторонними людьми без надобности появляться в Холмече?

— Черт возьми, о чем ты говоришь? Как я повезу мальчишку один? Если меня остановят…

— Обожди. Уже темнеет. Мальчишка находится под действием снотворного. У тебя минимум пять часов. Ты положишь пацана на заднее сидение, нежно укроешь пледом, который я дам тебе, и ни один мент не усомнится в том, что твой сынуля замаялся и заснул. Сила — в простоте! — Макс улыбнулся Степану, совсем, как его давний-давний друг. — Я поеду за тобой до самого Холмеча. Как только свернешь к поселку, мы с тобой расстанемся. С тобой ничего не случится, поверь мне.

Степан сидел с полуоткрытым ртом, в горле запершило, не помог даже сок. Что если по приезде домой все-таки выпить? Совсем немного? Выпить и тут же лечь спать, чтобы не продолжить начатое?

Степан облизнул губы.

— Где он?

— Вниз по улице проедешь четыре квартала. Там будет двухэтажное здание из кирпича, приготовленное под снос. Заедешь на задний двор. Там тебя найдут.

— А ты?

— Я буду сопровождать тебя. Чуть сзади. Постарайся ехать помедленней.

Степан тяжело дышал и смотрел на Макса. Тот косился на посетителей.

— Время пошло, Степан. Можешь идти.

— Хорошо, — Степан встал из-за столика, направился к выходу.

Макс проводил его взглядом.

Услышав телефонный звонок, Андрей подумал о Юле. Вдруг она почувствовала вину перед ним и решила позвонить?

К вечеру он чувствовал себя измотанным, хотя день прошел обычно. Вернувшись домой, Андрей забрался в душ, поужинал пловом, который приготовила для него Николаевна, и улегся на кровать в своей спальне, где жил с младенчества. Не было желания ни почитать книгу, ни послушать музыку, ни включить телевизор. В момент усталости или перенапряжения потребность увидеть Юлю усиливалась, и, хотя они разговаривали только вчера, он подумал, что ему хочется сюрприза.

— Андрей? — мужской голос.

Андрей вздохнул: иллюзия тешила его не больше секунды.

— Да.

— Привет, бродяга, — это был Макс, друг детства.

Его родители, Сергей и Татьяна Беловы, были ближайшими соседями Андрея — их дом скрывался за поворотом и стоял самым последним.

«Привет, бродяга» — Макс и десять лет назад здоровался именно так. Обычно Андрей отвечал«сам бродяга», но в этот раз он неловко усмехнулся.

— Привет.

Мальчишками они с Максом были самыми близкими друзьями, в школе всегда сидели вместе, несмотря на репрессии учителей, стремившихся посадить всех по схеме «мальчик-девочка, мальчик-девочка». Конечно, у них были еще друзья, тот же Слава, но гораздо больше времени они проводили вдвоем, и не только потому, что дома стояли рядом, располагаясь особняком на окраине поселка. Их родители тоже дружили, хотя, как люди, были совершенно не похожи.

— Когда ты приехал? — спросил Андрей.

— Вчера. Поздно вечером.

— И звонишь только сейчас?

— Андрюха, я бы помер вчера, если б сразу не завалился спать.

— Но сегодня днем… Ты бы мог заскочить ко мне в магазин.

Макс хмыкнул.

— Я дрыхнул весь день, уж извини. Час, как проснулся.

— Как быстро ты ко мне подойдешь?

— Не знаю. Через час. Надо побыть дома, а то мать снова начнет брюзжать, мол, приехал, и опять она меня не видела.

— Уговорил. В общем, я жду. Разберешься со своими — приходи.

— Добазарились, — Макс положил трубку.

Андрей в задумчивости опустился на диван.

В былые времена Макс не раз заявлял, что они с Андреем будут вместе всю жизнь. Если они совершат такую глупость, как женитьба, всегда можно жить рядом, в соседних домах, как в детстве. По словам Макса выходило, что друг — самое главное, а жена — так, жизненная необходимость, пусть временами и приятная, как, например, сон, на который уходит непозволительно много времени, но который не обойдешь и не объедешь.

Андрей покачал головой.

То, что говоришь в детстве и юности, спустя годы кажется даже не глупым, оно просто вызывает снисходительную, немного грустную улыбку, притом, что именно в этом возрасте уверенность в собственных выводах наиболее полная.