Андрей, молодой владелец сельского магазина, ожидает в гости невесту Юлию. Ее приезд предваряет не только пик странных исчезновений самых разных людей по всей области, но и сильнейший ураган, который лишает поселок связи с внешним миром. Продолжающиеся необъяснимые исчезновения вынуждают участкового с помощниками начать эвакуацию жителей. Однако колонне автомобилей не суждено покинуть поселок.
80 мин, 6 сек 15183
После окончания школы их пути разошлись: один какое-то время находился в Холмече после неудачных попыток поступить в Москву, другой с первого захода остался учиться на экономиста в Ростове. Их связь ослабла, стала тонкой нитью, и чтобы ее заметить, нужно было напрягать зрение. Какое-то время они не виделись вообще — Макс практически не появлялся в Холмече. Лишь дважды на пару дней сразу после Нового года и все. Макс не жаловал родной поселок: деревенька посреди дикой прерии, говорил он. Пожалуй, именно Холмеч был у них едва ли не единственным расхождением в подростковом возрасте. Макс не соглашался ни на что, кроме, как жить в большом городе, и он своего добился.
Через общих знакомых Андрей изредка получал смутные сведения о друге детства. Поговаривали, что Макс перебрался в Волгоград, у него завелись деньжата, причем солидные, но делает он их не совсем законным путем.
Восемь лет! Они живут разные жизни восемь лет. Да, Макс стал темной лошадкой, но Андрей никогда не проявлял любопытство, стараясь узнать из случайных разговоров, как можно больше о своем друге детства и юности, по большому счету, единственном настоящем друге. Время многое изменило, но Андрей желал оставить все, как есть.
Два года назад Макс прикатил в Холмеч на кремовом «Мерседесе» — машине не было и года. От ее вида Андрей на секунду испытал неприятное замешательство, увидев за рулем своего друга. Потом Андрей заметил в глазах Макса искреннюю радость, и все прошло.
Они виделись раз, от силы два раза в год, и Макс непременно заходил к Андрею. Неназойливо, как бы между прочим, он подчеркивал, что они с Андреем по-прежнему друзья.
Макс не распространялся по поводу своей теперешней жизни, а друг не спрашивал. В основном они вспоминали прошлое, обсуждали какие-то эпизоды, заново процеживали давние впечатления, после чего считанные часы, отведенные Максом Холмечу, заканчивались, и, даже чувствуя некую недосказанность, Андрей испытывал что-то приятное, в груди болезненно-сладко сжималось сердце, словно опущенное в раствор из ностальгии. Ничего подобного не было, если даже доводилось увидеть Славу. Макс приобрел своеобразный шарм, неуловимо изменился, что имело свою причину, и все-таки казалось немыслимым, что однажды, приехав к родителям и будучи свободным, он даже не позвонит Андрею, и то, что их связывало, растает, наконец-то, не выдержит наслоений времени, уйдет, словно ничего и не было.
За окном поблек дневной свет, как продукт, у которого давно вышел срок хранения.
Андрей, увлекаемый смутным желанием, прошел в свою спальню, отыскал пачку старых фотографий. Андрей не любил фотографироваться, никогда не покупал и не заполнял альбомы, но за годы кое-что набралось.
Он рассматривал одноклассников и задержался на Максе. Забияка, каких мало, друг детства лез в драку по причине и без нее. Повод был не так уж важен, достаточно было заметить неблагожелательный взгляд. В отличие от большинства сверстников перед выяснением отношений Макс никогда не использовал «вступительную речь».
Андрей улыбнулся, обнаружив фото, где они с Максом выставили в объектив свои задницы, обтянутые джинсами, а головы виднеются между колен.
Макс никогда не был совсем уж бескорыстным, но Андрею ничего не жалел.
Некстати пришла мысль, что между ними все равно есть какая-то преграда. Они обнимались при встрече, хлопали друг друга по плечам, улыбались, но каждый понимал, что их разделяет расстояние, которое увеличивалось с каждым годом, и ни один из них ни за что не сказал бы об этом вслух. Теперь они уже не спешили выложить то, что у них на душе, рассказать о собственных переживаниях.
Андрей заметил, что после звонка прошло два часа. Старый друг задерживался. Андрей прошел на кухню, где окно выходило на дорогу, присел за стол. Макс вот-вот должен прийти.
Темнело. Одинокий фонарь на повороте дороги, за которым скрывался дом родителей Макса, превращал заросли в зловещую темную стену. Андрей встал, вышел из дома. Духота медленно теряла свои силы. Андрей будто очнулся, покинув пределы своего прошлого.
Захочет ли Макс идти в «Донской казак», бар в центре поселка, или же предложит остаться у Андрея? Или они поедут в какой-нибудь ресторан в Цимлянске, а может даже в Волгодонске, как было в прошлый приезд Макса? Скорее всего — первое. Для дальней поездки слишком позднее время, к тому же Макс как-то признал, что иногда ощущает потребность побыть вне пределов большого города. Прошлый раз стал своеобразным исключением. Беседа в доме Андрея — не миновать излишней дозы грусти. «Донской казак» — золотая середина, лучшее из иных вариантов.
Андрей как-то подумал, что Макс не стремиться посидеть у него еще по одной немаловажной причине. В этом случае разговор предполагает большую откровенность, нежели обычно. Некоторые темы легче избежать, когда вокруг находятся люди, изредка кто-то подходит перекинуться парой-тройкой слов.
Еще тридцать минут.
Андрей пожал плечами, вернулся в дом, позвонил Беловым. Поднял отец Макса.
— Добрый вечер, дядя Сергей. Позовете Макса к телефону?
Пауза.
Через общих знакомых Андрей изредка получал смутные сведения о друге детства. Поговаривали, что Макс перебрался в Волгоград, у него завелись деньжата, причем солидные, но делает он их не совсем законным путем.
Восемь лет! Они живут разные жизни восемь лет. Да, Макс стал темной лошадкой, но Андрей никогда не проявлял любопытство, стараясь узнать из случайных разговоров, как можно больше о своем друге детства и юности, по большому счету, единственном настоящем друге. Время многое изменило, но Андрей желал оставить все, как есть.
Два года назад Макс прикатил в Холмеч на кремовом «Мерседесе» — машине не было и года. От ее вида Андрей на секунду испытал неприятное замешательство, увидев за рулем своего друга. Потом Андрей заметил в глазах Макса искреннюю радость, и все прошло.
Они виделись раз, от силы два раза в год, и Макс непременно заходил к Андрею. Неназойливо, как бы между прочим, он подчеркивал, что они с Андреем по-прежнему друзья.
Макс не распространялся по поводу своей теперешней жизни, а друг не спрашивал. В основном они вспоминали прошлое, обсуждали какие-то эпизоды, заново процеживали давние впечатления, после чего считанные часы, отведенные Максом Холмечу, заканчивались, и, даже чувствуя некую недосказанность, Андрей испытывал что-то приятное, в груди болезненно-сладко сжималось сердце, словно опущенное в раствор из ностальгии. Ничего подобного не было, если даже доводилось увидеть Славу. Макс приобрел своеобразный шарм, неуловимо изменился, что имело свою причину, и все-таки казалось немыслимым, что однажды, приехав к родителям и будучи свободным, он даже не позвонит Андрею, и то, что их связывало, растает, наконец-то, не выдержит наслоений времени, уйдет, словно ничего и не было.
За окном поблек дневной свет, как продукт, у которого давно вышел срок хранения.
Андрей, увлекаемый смутным желанием, прошел в свою спальню, отыскал пачку старых фотографий. Андрей не любил фотографироваться, никогда не покупал и не заполнял альбомы, но за годы кое-что набралось.
Он рассматривал одноклассников и задержался на Максе. Забияка, каких мало, друг детства лез в драку по причине и без нее. Повод был не так уж важен, достаточно было заметить неблагожелательный взгляд. В отличие от большинства сверстников перед выяснением отношений Макс никогда не использовал «вступительную речь».
Андрей улыбнулся, обнаружив фото, где они с Максом выставили в объектив свои задницы, обтянутые джинсами, а головы виднеются между колен.
Макс никогда не был совсем уж бескорыстным, но Андрею ничего не жалел.
Некстати пришла мысль, что между ними все равно есть какая-то преграда. Они обнимались при встрече, хлопали друг друга по плечам, улыбались, но каждый понимал, что их разделяет расстояние, которое увеличивалось с каждым годом, и ни один из них ни за что не сказал бы об этом вслух. Теперь они уже не спешили выложить то, что у них на душе, рассказать о собственных переживаниях.
Андрей заметил, что после звонка прошло два часа. Старый друг задерживался. Андрей прошел на кухню, где окно выходило на дорогу, присел за стол. Макс вот-вот должен прийти.
Темнело. Одинокий фонарь на повороте дороги, за которым скрывался дом родителей Макса, превращал заросли в зловещую темную стену. Андрей встал, вышел из дома. Духота медленно теряла свои силы. Андрей будто очнулся, покинув пределы своего прошлого.
Захочет ли Макс идти в «Донской казак», бар в центре поселка, или же предложит остаться у Андрея? Или они поедут в какой-нибудь ресторан в Цимлянске, а может даже в Волгодонске, как было в прошлый приезд Макса? Скорее всего — первое. Для дальней поездки слишком позднее время, к тому же Макс как-то признал, что иногда ощущает потребность побыть вне пределов большого города. Прошлый раз стал своеобразным исключением. Беседа в доме Андрея — не миновать излишней дозы грусти. «Донской казак» — золотая середина, лучшее из иных вариантов.
Андрей как-то подумал, что Макс не стремиться посидеть у него еще по одной немаловажной причине. В этом случае разговор предполагает большую откровенность, нежели обычно. Некоторые темы легче избежать, когда вокруг находятся люди, изредка кто-то подходит перекинуться парой-тройкой слов.
Еще тридцать минут.
Андрей пожал плечами, вернулся в дом, позвонил Беловым. Поднял отец Макса.
— Добрый вечер, дядя Сергей. Позовете Макса к телефону?
Пауза.
Страница 13 из 22
